Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 96 – Дмитрий Билик

Снаружи почти одновременно заговорили револьверы, а орчук в который раз восхитился предусмотрительностью господина. Ведь сам полицмейстер, которому сейчас помогал подняться с пола Витольд Львович, хотел оставить всего двоих человек.

Воцарившаяся следом тишина оглушила, ударила по ушам, будто разродившаяся ядром пушка. Потому голос Меркулова, который уже оказался подле развороченной рамы, прозвучал пугающе:

— Не стрелять!

И был таков. То бишь как стоял, так и выпрыгнул наружу.

Несколько самых бойких филеров бросились к лестнице, чтобы перехватить Черного. Мих, напротив, протиснулся внутрь, оттеснив раскрасневшегося от гнева полицмейстера. А затем примерился к проему.

Тесновато, конечно, но нет пути короче. Люди в засаде перезаряжали револьверы, потому понял Мих: сейчас самое время. Высунулся наполовину из окна, потом перебросил одну ногу, другую, да и спрыгнул. Филеры сначала вздрогнули, но, поняв, что это за дура приземлилась, поспешили дальше заняться пистолетами. Спрашивается зачем? Даже Витольда Львовича почти не видно — тот несется впереди серым пятном, — а Черного уж и подавно.

Да только поднаторел в беге и Мих. Вот и теперь шаг, второй, третий — и уже летит подобно локомотиву. Единственно, что не дышит паром, да нет под ним рельсов. Но лучше не становиться на пути орчука.

Случайно задел палку, на которой была натянута веревка для сушки белья, — только треск послышался. Ненароком коснулся плечом стены соседнего дома — посыпался кирпичный песок. Не бежал Мих — мчался, как отпущенная на волю лошадь. Хотя очень недоставало сейчас орчуку свободы действий. Маловато здесь пространства, нет возможности развернуться, приходится сдерживать себя.

Но кончились дворы, выскочил орчук в проулок, чуть не впечатавшись в стену, и заозирался. Справа, по всей видимости, Солоновка, но до нее еще добраться надо. Путь неблизкий, а фигур не видать. Слева же, в двух шагах, Краснокаменка. Только странно: ни Подберезкина нет у угла, ни сюда же дополнительно приставленного филера. Только… ботинок.

У Миха внутри похолодело. Он преодолел расстояние до Краснокаменки несколькими большими шагами, и тут все открылось. В стороне, раскинув ноги и зажав в руке револьвер, лежал тот самый второй, имени которого не знал орчук. А вот рядом с ним, выставив ногу в ботинке в проулок, отходил Подберезкин.

Миху приходилось видеть умирающих людей. Не вдоволь, но приходилось. Вот и теперь он все сразу понял, лишь мельком взглянув на самого талантливого филера. Рана на шее оказалась слишком обширна. Как ни старался сейчас Витольд Львович сдержать льющуюся оттуда кровь, но поделать ничего не мог.

Странная, наверное, картина. Титулярный советник, если судить по мундиру, тщетно пытался спасти нищего старика. Хорош был Подберезкин в своем деле, настоящий дока: ногти и вправду обломаны и не ухожены, кожа натерта чем-то темным, будто в гари, волосы сваляны в грязную шапку, одежда, опять же. Единственный просчет вышел с глазами. Слишком молоды они были, встревожены и жадны до жизни. Цеплялся ими Подберезкин за всякую мелочь, точно пытался привязать себя веревкой к этому миру. И с каждой секундой бегали глаза все быстрее.

— Ну, что стоишь?! — крикнул, обернувшись на орчука, Меркулов. — Беги за врачом!