Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 88 – Дмитрий Билик

— Великий князь и занимается этими самыми переговорами. Именно он руководит, если так можно сказать, расследованием. За аховмедцами явился лично, а это говорит о многом. Соответственно, он знает, что украл вор и что должна получить делегация.

— Думаете, надо спросить у него?

— Мих, ты иногда скажешь — хоть стой, хоть падай. Как ты себе это представляешь? «Ваше высочество, что вы там пообещали аховмедской делегации?» И опять меня в ссылку сошлют, только на этот раз за личное вмешательство, а не за кровное родство. Да и тебя, скорее всего, тоже.

— Я все узнать хотел, господин, да опасался…

— Раз начал слово говорить, то нечего его прятать за пазуху.

— Все узнать хотел, — орчук почесал макушку, понимая, что не отличается особой обходительностью и может ненароком обидеть Меркулова, — про папеньку вашего… За что его выслали из Моршана?

Показалось Миху на мгновение: еще чуть-чуть — и начнет господин рассказывать. Потому что лицо Витольда Львович помрачнело, дернулась рука с газетой, приоткрылся рот…

И тут же со стороны коридора послышался тяжелый топот сапог. Меркулов обернулся, словно имел дар смотреть через стены, как Галицкий какой. Хотя, может, и не лицезреют они сквозь кирпичную кладку, но за версту заметить воробья — это да. Так или иначе, угадал Витольд Львович. Дверь распахнулась, и за ней обнаружился переполошенный молодец лет двадцати.

— Его превосходительство ждет к себе! — выпалил он.

— Как-нибудь в другой раз, Мих, — только и сказал Меркулов, поднимаясь на ноги и беря трость.

Орчук, закряхтев, последовал примеру господина. Думалось ему, что ох как нескоро этот разговор настанет, если случится вообще. Для подобных бесед всегда нужен особый момент, благоприятный. Чтобы все в один миг сошлось, да был еще соответствующий настрой.

Мих выбрался за дверь, а там шум, гам. Полицмейстерство на ушах стоит. Бегают служивые: кто ремень поправляет, кто кобуру подвязывает, другой саблю выронил. Та шуму порядочно наделала, пусть и была в ножнах.

Сами они находились на первом этаже, потому сразу очутились в гуще событий. Витольд Львович пусть и старался растереть онемевшую щеку, но держался в целом самоуверенно, а через него передалась уверенность и орчуку. У полукровки какая главная задача — следовать за господином и способствовать ему во всем.

А что вокруг — кутерьма, война или вовсе геенна огненная, — дело десятое.

Поэтому поднялись Меркулов с помощником до третьего этажа. Причем обстоятельно, без лишней спешки. Здесь, к слову, уже не было никакой суеты, разве что тревожные взгляды подсказывали, что общее волнение докатилось и сюда.

Обер-полицмейстера они застали в своем кабинете в компании сухого Константина Никифоровича и румяного Петра Андреевича. Третий помощник его превосходительства отсутствовал.

— Витольд Львович, ты только посмотри, не пускают меня на дело эти двое! — возмутился сидевший в кресле обер-полицмейстер.

— Александр Александрович, обговорили же все, — вскинулся Константин Никифорович.

— Ваше превосходительство, Николай Соломонович возьмет голубчика и без вас. Да и не поможете вы там ничем, — в унисон первому полицмейстеру сказал второй.

— Прошу прощения, а что за дело? — Витольд Львович постарался не обращать внимания на последние реплики.