Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 8 – Дмитрий Билик

Пока Мих суетился, в прикрытую дверь постучали — негромко, но очень уверенно. Не осторожное «тук-тук» костяшками пальцев, как обычно обозначаются соседи, а «тук-тук-тук», свидетельствующее о самом серьезном намерении пришедшего.

— Не заперто. — Орчук вышел в переднюю, поднял руки и прижался к стене.

Предчувствие его не обмануло. В дверях стояли околоточный надзиратель с городовым. Низенький даже по сравнению с обычными людьми чиновник держал в руках самый настоящий револьвер. У его помощника тоже была кобура, однако там гулял один ветер. Про то каждый мальчишка знал, что низшим полицейским чинам огнестрельное оружие вроде как и положено, но возможности снарядить всех полицейских у власти пока нет. Так и ходят с одними шашками.

Миху повезло: околоточный оказался хоть и сердитым стариком, но все же с разумением. Он не свел пистолета с зеленого здоровяка, но вместе с тем спокойно выслушал рассказ о дуэли. Более того, сам в спальню прошел, пощупал пульс и послушал дыхание его благородия. Орчук все это время стоял перед городовым ни жив ни мертв. А как иначе, эти обучены враз шашку из ножен доставать, почти все из отставных солдат и унтер-офицеров. Дуру включи да дернись — тут и придет тебе конец.

Как раз, когда самый страх пошел, Миху в голову опять полезли глупые мысли. Вот городовой его сейчас убьет — себе весь мундир испачкает. Аж жалко. Черный, ладно пригнанный, явно на заказ сшитый. Вон у него рост какой — почти три аршина, выше самого орчука.

— А это не ты ли, часом, Терентия, присяжного поверенного, сын? — вернулся околоточный.

— Истинно так, ваше благородие, — отозвался Мих.

— Хороший был человек. Значит, звать тебя Михайло. Слышал я о тебе, слышал, да не думал, что встречу. Вы же с отцом где-то на Старых Вешках жили?

— Да, у папеньки там контора была. Сейчас я на Никольской обитаю.

— Эк тебя занесло, — крякнул околоточный. — А я Артемий Кузьмич. Твой отец в свое время моего брата… Ну да ладно. — Он собрался, сдержал нахлынувшие чувства и продолжил с некоторой суровостью: — Раз уж взялся за его благородием смотреть, остаешься с ним. Утром я зайду справиться. Это ж надо чего учинить, дуэль до Поглощения! Скандал будет, скандал.

— Но я…

— И не спорь, Михайло, не спорь. Только в память об отце тебя в участок не забираю. Замечательный был человек, тебя вот вырастил.

Околоточный, не слушая возражений, махнул городовому и уже из парадной крикнул:

— Зайду утром!

Мих уселся на стул и сложил могучие руки на скатерти. Что ж, действительно, как говаривал его отец, утро вечера мудренее.

ГЛАВА ВТОРАЯ,

в которой Мих становится ярыжкой, а Витольд Львович — и того больше

Утро не принесло ни мудрости, ни облегчения. Напротив, началось с крика, что возвестил как минимум об убийстве или о намерении оного.

Хозяйка, за семь часов вовсе не сомкнувшая глаз, затаилась в парадной у затворенной двери с разбитым замком. Она несколько раз посылала ночью за околоточным, однако вместо него явился Тишка-городовой. Его она знала с малых лет, поэтому не ожидала ничего хорошего. Так и вышло. Городовой весьма грубо заявил, что если хозяйка не отстанет от его благородия, то он ее оттаскает за седые космы и заберет в околоток.

Бедной душе же все казалось, что вокруг кто-то ходит. Заглядывает в окна, вроде как даже внутрь парадной сунулся, но хозяйка тут же себя обозначила. Как всякий славийский человек поступает исключительно в минуту душевной тревоги — матом, с упоминанием чертей и преисподней. А после хозяйка прижала к себе лопату — та стояла ближе всего к двери, — да так и просидела всю ночь.