Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 67 – Дмитрий Билик

— Уж года два как.

— Вместе с тем Аристов не сказал ему о моем визите.

— Простите? — На круглом лбу полицмейстера появилась морщина.

— Я наведался давеча к Павлу Мстиславовичу, имел с ним интересный разговор. Сообщил о Пере.

— Зачем?

— Хотел развеять подозрения. Думал, что его превосходительство вызывает меня именно по этому поводу, ожидал неприятной беседы, но Аристов не поделился итогами нашего разговора. А это наводит на размышления…

— …что он виновен, — заключил Петр Андреевич.

Мих и без этого совсем не успевал ухватывать каждую мысль, так тут еще подали новые вкусности. К примеру, вот только-только принесли знаменитый страсбургский, или «нетленный», пирог, которой орчуку никогда прежде не доводилось пробовать. Но все же начинало складываться у него ощущение, что эти двое очень хорошо понимают друг друга. Как говорят в народе, с полуслова. Один начинает — другой подхватывает. Оно и понятно. Витольд Львович — умнейший человек, Петр Андреевич тоже не дурак, чурбаны даже по высокой протекции не выбиваются в полицмейстеры.

— Очень все странно. — Меркулов подпер щеку кулаком. — Павел Мстиславович выглядел слишком уверенным в своей правоте. А стушевался, лишь когда я о Пере ему рассказал и продемонстрировал его.

— Действительно, непонятно. — Его высокородие отложил вилку.

Миху бы тоже оторваться: господа сидят, смотрят друг на друга, точно говорят без слов, один орчук ест. Но не мог остановиться полукровка. Чувствовал, как пухнет живот, как становится тяжело под сердцем, но продолжал есть чудесный пирог.

— Прошу прощения, Петр Андреевич, нам надо ехать. — Меркулов поднялся на ноги, откланиваясь.

— Полноте, Витольд Львович, вы же почти ничего не съели.

— Пора нам, еще много чего надо успеть сегодня.

— Ну что ж, тогда не смею задерживать, — едва склонил голову Петр Андреевич. — В случае чего можете быть уверены в моей поддержке.

— Шпашибо, ваше вышокородие, — с набитым ртом проговорил Мих.

— Всего доброго, — усмехнулся полицмейстер.

Выбрался из ресторации орчук неторопливо, как инвалид, вернувшийся с войны. Болят натертые ноги, тянет к земле набитый живот, в голове полная неразбериха. Ковыляет, сам на ходу дожевывает пирог, а Витольд Львович уже поймал бричку и наказывает извозчику, куда ехать. Пришлось поспешить.

— Мих, не толкайся.

Сели — орчук в самом благодушном настроении, Меркулов, напротив, подобен грозовой туче: брови сдвинуты, губы сжаты, лоб нахмурен. И буркнул, даже вроде как неодобрительно:

— В последнее время все набиваются ко мне в друзья.

— Разве это плохо? Добрый друг лучше ста родственников.

— Если это и вправду друзья, — ответил Витольд Львович. — Пока же — все больше видимость. К примеру, тот же самый Петр Андреевич.

— Согласен, хоть человек учтивый да самых расприятных манер, но существует у меня про него опасение, — медленно сказал Мих, еле дыша от съеденного.

— Аристов свои услуги предложил, великий князь товарищество практически навязал, теперь этот Петр Андреевич… Все время мне кажется, что я маленькая муха в большой паутине. И идет игра на жизнь, а я единственный, кто не знает правил.

— А что вы, господин, про Аристова говорили, будто хотели его проверить?

— Я подозревал, что у Аристова существует определенная сила в нашем ведомстве, а он, сам того не подозревая, нечаянно проговорился о Константине Никифоровиче. Вот и сделал ход. По моему разумению, Аристов должен был рассказать все своему другу, а уже полицмейстер — поведать его превосходительству. Так бы я выяснил про связь Павла Мстиславовича и Константина Никифоровича.