Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 66 – Дмитрий Билик

— Я все спросить хотел, ваше высокородие…

— Полно, Витольд Львович, — прервал его собеседник, — можно просто Петр Андреевич. Служим одному делу, проходим по одному ведомству.

— Так вот, Петр Андреевич, я все спросить хотел: что за ограбление? Чего похитили ценного?

— Да в том вся и странность, что попались преступники… хм… своеобразные. Будто шальные. Пробежались вихрем по музею, понахватали что попало, а ведь там богатств предостаточно. Взять тот же скипетр первого славийского царя или тиару императрицы Елизаветы. Все там же, в соседних залах. Конечно, попадалось порой что ценное, то же Перо-вольница, но в основном так. — Петр Андреевич махнул пухленькой ручкой.

— Действительно странно.

— Это лишь начало. Сразу же после описи пропавшего пожаловал в полицмейстерство сам великий князь и наказал найти и вернуть все в ближайшее время. Грозил, что в случае чего передаст дело жандармерии. Хотя какой интерес у третьего отделения к ограблению? А потом этот пожар… К слову, там и оставалось всего ничего, украденное почти полностью уже перенесли к нам на склад.

— Но, как я понимаю, после пожара великий князь гневаться не перестал.

— Более того, у меня сложилось впечатление, что даже найди мы виновных, это не улучшило бы общего настроения великого князя. Понимаете, к чему я веду?

— Из Императорского музея похитили нечто ценное, возможно, даже не в материальном плане, — нахмурился Витольд Львович, — а после, когда обнаружили украденное, преступники устроили поджог.

— Иными словами, замели следы, — кивнул Петр Андреевич.

— Будто бы та самая вещь была уничтожена в пожаре.

Мих, к тому моменту начавший слушать так внимательно, что позабыл о пирожках, вдруг забылся, увлекаемый запахом заливного поросенка. И смог вернуться к разговору двух господ только после того, как ему положили сие великолепие на тарелку.

— Я высказывал свои мысли его превосходительству и коллегам, но не имел особого успеха, — грустно вздохнул Петр Андреевич, пробуя поросенка. — Тем более, думается мне, не все в ведомстве заинтересованы в успехе раскрытия дела. — Он замолчал, немного закусив, а после, поняв, что Витольд Львович не намеревается задавать вопросов, продолжил: — Именно по этому поводу я с вами поговорить и хотел. Знаю, что вы много общались с Константином Никифоровичем, он любимец его превосходительства… — Полицмейстер выждал паузу, отерев уголки рта салфеткой, и вновь потерпел поражение. Спокойствию Витольда Львовича можно было позавидовать. — Но вряд ли вы знаете, что он частый гость в доме Аристовых.

— Знаю, Павел Мстиславович обмолвился об этом недавно. Рассказал историю, которую ему поведал полицмейстер из Сундыри. Право, не знаю, оттуда ли перевели его высокородие, но предположил, что…

— Правильно предположили, — перебил собеседник. — Его Александр Александрович вытащил из Сундыри, приблизил к себе. А этот провинциал себе на уме. Раньше-то в любимцах ходил Николай Соломонович. Еще бы, дворянин древней фамилии, герой войны с ордынцами.

Мих заметил, что Петр Андреевич будто бы чересчур увлекся аперитивами. Говорить он стал медленнее, язык начал чуть заплетаться.

— И давно Константин Никифорович дружит с Аристовыми? — прервал его Витольд Львович, пока захмелевший полицмейстер не ушел совсем далеко.