Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 63 – Дмитрий Билик

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,

в которой появляется призрачный шанс выйти на след Черного

Крепкий табурет скрипнул под орчуком, но справился с его тяжелой тушей. Вздохнул Мих и отер скатывающий по шее пот. Так часто бывает, когда заходишь с раскаленной улицы в земляной погреб или ледник.

Следил орчук за хозяином во все глаза. А как иначе? Господин бледный как смерть. Поднес к лицу вонючую марлю с аммиаком, но все-таки подошел близко к покойнику.

Элариэль лежал перед ним. Самый обычный эльфиец: рыхлые руки, худые ноги, с растекшимся по бокам животом. Только странно потемнела кожа, но доктор (тот же, что и в прошлый раз) сказал, мол, это из-за того, что свернулась кровь. Нос и вправду, как было оговорено, скошен вправо. Причем заметно так. Хорошо в свое время кто-то припечатал эльфийцу. Цвет глаз не разобрать теперь, ибо закрыты оба. А слева у сердца прореха с темной юшкой. Но не аккуратная, как была у Логофета, а небрежная, развороченная.

— Удар нанесен сбоку, меж ребер, — точно услышал мысли Миха покойницкий доктор. — Могу предположить, что эльфиец спал…

Ну еще бы, хмыкнул про себя орчук, конечно, почивал, ведь его и нашли в съемной комнате.

— …но услышал преступника. Даже попытался сопротивляться. — Доктор зачем-то приподнял руку мертвеца.

— Ногти обломаны, — констатировал Витольд Львович, поэтому заинтересованному орчуку даже не пришлось вставать, дабы рассмотреть, что там да как. — Он что-то держал?

— Нож.

— А в кулаке другом что зажато?

— Не знаю, ваше благородие. Не смог раскрыть.

— Мих, — позвал Меркулов.

Скрипнул табурет, и орчук оказался на ногах. Вот неймется им, только пристроился. Подошел, позыркал, языком даже поцокал и взял холодный кулак.

— Только аккуратнее, не сломайте, — взмолился врач.

Справился орчук, не без труда, но разжал. Сцепил кулак покойный крепко, будто был там какой бриллиант, а оказалось, тю — тряпица. Даже вздохнул Мих от разочарования. А вот Витольд Львович оживился, оторвал смоченный бинт от лица. После взял темную ветошь, пощупал аккуратно, понюхал и улыбнулся. Почти как умалишенный. Правда, после сразу переменился и стал разговаривать сам с собой.

— Итак… Я лежу, с левой стороны нож. — Он сжал руку. — Слышу, как кто-то залезает в комнату. Успеваю схватить незнакомца и ударить ножом, — короткий взмах, от которого вздрогнул даже доктор, — но не попадаю, лишь удается полоснуть по краю плаща. Разрезаю его, небольшой клочок остается в руке, и в следующую секунду меня убивают.

— Господь с вами, нельзя такое говорить, накличете, — забормотал Мих.

Витольд Львович лишь отмахнулся и принялся исследовать клочок плаща. Щупал его, щупал, того и гляди дырку протрет. Потом подошел к мертвецкому доктору и пожал руку.

— Спасибо, Альберт Карлович, мы пойдем.

Мих аж удивился: когда только успели познакомиться? Вроде орчук все время был подле господина, а все же не запомнил имени доктора. Но додумать не успел: в Меркулова точно дьявол вселился, ни минуты теперь не может усидеть спокойно. Вот и сейчас: только был — а уже нет его, выскочил наружу. Неужто там что интересное? Тут и прохладнее, и не в пример тише. Нет, тянет Витольда Львовича на пыльную улицу с раскаленным камнем. И не спросит: «Чего ж ты, Мих, мил человек, ходишь так медленно, вроде не торопишься? Не жмут ли тебе новые сапоги»? А ведь видит господь, какие мучения испытывал орчук, давался ему каждый шаг с превеликим трудом, а тут опять беготня…