Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 41 – Дмитрий Билик

Господь будто услышал невысказанную просьбу полукровки. К утру третьего дня Меркулов встал на ноги и с невероятной твердостью в голосе заявил, что полностью пришел в себя.

Мих придумал самую простую проверку, сбегав все в тот же трактир. И, глядя, как Витольд Львович с невероятным аппетитом уплетает горку горячих румяных блинов, заедая пирогом с осетриной, пододвинул тому кувшин с квасом и заключил: здоров.

После завтрака, который Меркулов назвал «плотным», Витольд Львович взялся за газету. Это было самое странное, но неукоснительное правило господина: даже в период его слабосилия требовалось покупать «Моршанские ведомости».

— Мальчишка сказал, только напечатали.

— Вижу. — Меркулов пробежал глазами по первым строчкам, и по губам его заскользила мимолетная улыбка.

— О чем интересном прочитали, господин? — спросил Мих.

— Вот ведь, двух дней не прошло, а Александр Александрович уже исполнил все. Слушай… «Все ценности были обнаружены на складах, принадлежащих некоему фабриканту Н. Последний объявлен в розыск. В ближайшее время похищенное будет перемещено в главное хранилище при Моршанском полицмейстерстве и потом уже возвращено в Первый императорский музей».

— Его превосходительство — большого ума человек, — согласился Мих. — И его высокородие Константин Никифорович.

— А мне, признаться, полицмейстер не нравится. Настораживает он меня.

— Чем же, господин?

— Не могу объяснить, вроде предчувствия.

— Надумываете, Витольд Львович. Я с ним общался мало-мальски, а в людях Михайло Бурдюков разбирается.

Меркулов неуверенно пожал плечами, но было видно, что он остался при своем мнении.

— Ты вот что, Михайло, сбегай к старьевщику, возьми себе одежды самой плохенькой.

— Это еще зачем, господин? Хороший мундир.

— Вот именно, что мундир. Сбегай, говорю. Хорошо, возьми обычную одежду, не слишком плохую, но и не дорогую.

— Так у старьевщиков разве есть дорогая? — нахмурился Мих. Но исполнил приказание.

Через четверть часа он стоял перед Витольдом Львовичем в портках и залатанной льняной рубахе, с тоской глядя на сапоги — для них он даже заготовил портянки.

— Замечательно, я бы сказал, изумительно. Эх, жалко, клыков у тебя нет, ну ладно.

— Вы хоть скажите, чего делать?

— Дорогой объясню. Теперь вот что: давай в трактир, возьми водку какую-нибудь.

— Какую, господин?

— Я не разбираюсь, да и какая разница.

— Не скажите, их видов вона сколько. Есть ангеликовая, анисовая, бадьяновая, вересовая, зорьная, карлуковая, что особенной чистоты, кориандровая, лимонная, померанцевая…

— Да понял-понял, возьми любую, что покрепче и подешевле.

— Значит, хинную, — кивнул Мих. — Дале что?

— Жди меня на улице у трактира.

Сказано — сделано. Сходил орчук туда же, где давеча брал для господина завтрак, взял бутылку хинной — даже передернулся, представив запах. А после вышел наружу.

Ждал он недолго. Вскоре подкатил закрытый экипаж купейного типа.

— Михайло, давай внутрь.

Орчук открыл дверцу и оторопел. Он мог поклясться, что слышал голос господина, однако внутри никого не было. Посмотрел Мих на кучера, но тот ответил не менее недоуменным взглядом, не понимая, чего на него пялится полукровка.

— Извини. — Витольд Львович обнаружился сидящим внутри. На его лице сияла редкая для вечно озабоченного титулярного советника улыбка. — Не смог удержаться. Я вот практикую новую способность.