Книга Межевик, страница 64 – Дмитрий Билик

Я немного поколебался, после чего сделал алаверды Анне. То есть, пообещал сгонять до самочинцев и поглядеть почем фунт лиха. В смысле, побеседовать с этими достойными (очень на это надеюсь) товарищами. Как я понял, именно они виновны в нечаянном пленении воеводы. Правда, охотились те совершенно за другим существом. Получается, в курсе о таинственном звере.

А затем произошло самое неожиданное и… приятное, что ли. Ладони нагрелись, словно ты прикоснулся к батарее, а после на мгновение хисты объединились. Правда разве что на краткий миг.

— Готово, — разорвала рукопожатие Анна. — Теперь на непродолжительное время мы вроде как союзники.

— Вроде как, — хмыкнул я.

— Привыкнешь еще, что в мире рубежников все изменчиво. Одни союзы заключаются, другие сразу разрушаются. Единственное постоянство только в том, что все преследуют свои цели. И ради этого могут пожертвовать всем. Ладно, Миша, спасибо за чай, печенье огонь.

Это я и так понял. От здоровенного пакета, где не так давно было чуть больше килограмма, осталось штук десять. Аппетит у Анны был дай бог каждому, не дай бог Вите.

— Ладно, а что еще за проводник?

— Кстати, хорошо, что напомнил. Только он один знает дорогу к самочинцам. По крайней мере, сам так говорит.

Воевода пошевелила губами и достала из ниоткуда уже знакомую голову.

— В рот мне ноги! — завопила та. — Наконец-то свобода!

Есть одна старая прописная истина — если ты после пятидесяти живешь один, то шансы обзавестись попутчиками по жизни резко стремятся к нулю. Все просто. С годами мы обрастаем бытовыми привычками, четкими установками, принципами и моралью, как дерево трутовиками. Можно сказать, сооружаем крепкие стены из этого раствора, через которые незнакомому человеку пробиться невероятно тяжело.

Я искренне думал, да что там, даже надеялся, что сия участь уготована и мне. Потому что как-то привык к одиночеству и временами искренне наслаждался им. Хорошо прийти домой, чтобы окунуться в мир без глупых и хамоватых людей, которых в последнее время стало почему-то больше.

Но потом в моей жизни появился Витя. Наверное, так мог бы начинаться бульварный любовный роман от лица женщины. И к существованию жиртреста я привыкал, как бы сказать, с большим трудом. Меня раздражало, когда кто-то рядом чавкал, сербал, рыгал. А Витя великолепным образом сочетал все эти недостатки в себе одном.

Впрочем, такое положение дел сохранялось, пока Анна не облагодетельствовала меня головешкой. Надо было сразу насторожиться, что воевода слишком уж торопливо отчалила восвояси. Даже чай не допила и печенье не доела. Разве нормальные женщины так себя ведут, если на столе лежит курабье? А вот после получаса трескотни оторванной бошки, я уже начал осознавать весь масштаб катастрофы. И появилось даже странное желание попросить прощения у Вити за свою несдержанность.

— Ты можешь хоть немного помолчать⁈

Голова, которая сейчас лежала на столе поверх полотенца, даже выпучила глаза от возмущения.

— Ага, как же. Я и так как псина лаю, хрен без соли доедаю. Закинула меня воеводша на Слово, а там пыльно, темно, клопами пахнет. Я, конечно, могу без еды прожить, все-таки рубежник, но недолго.

— Ты голодный? — догадался я.

— Есть немного. Сам понимаешь, кому лимонов ящик, а кому от прибора хрящик.