Книга Межевик, страница 62 – Дмитрий Билик

— Ну конечно видел. Рубежник удалялся от дома.

— Ты меня не понял, — нахмурилась воевода и даже положила на стол откусанное печенье. — Ты видел конкретно Лешу? Не темную фигуру, не какого-то рубежника, а именно Ломаря?

Вот теперь я понял, к чему она клонит.

— Нет, — ответил я. — Слишком темно было, да и быстро все произошло.

— Едем дальше, — вздохнула Анна, отправляя курабье в рот. — Формально печать сломана хистом, но через подручника. Это очень хитрый ход, чтобы в случае чего не оставлять следов. А та мокрая лужица, которую ты предусмотрительно оставил, нам в этом не поможет.

Я кивнул, уже понимая, куда клонит воевода. Для этого даже не обязательно было быть опером.

— Хочешь сказать, что конкретной доказухи у нас нет, — вставил я. — Только косвенные улики. С таким же успехом и Ловчий мог меня пощупать. Да вообще кто угодно.

— Вот в этом ты, Миша, прав. Тут у каждого может быть мотив. К примеру, захотел один из них передать твой хист своему приспешнику. Хист… — запнулась она. — Значит, говоришь, и Ловчий мог…

Воевода крепко задумалась, а меня же заинтересовало другое.

— Кому хист передать?

— Приспешнику. Ну, помощнику из чужан. Есть тут и такие. Правда, не помню, чтобы у Ломаря приспешники были.

— Короче, ты хочешь сказать, что это мог быть кто угодно?

— В теории да. Вдруг кто решил, что ты на него косо посмотрел. Или увидел у тебя что ценное. Понятно, что вот так, нагло, да еще в такой короткий срок, никто бы действовать не стал… — она снова зависла с курабье, почти донеся его до рта. — Но это не значит, что у других не может быть мотива.

— И чего теперь, спустить все на тормозах? — я почувствовал, как начинаю злиться.

— Нет, конечно. Тут дело не только в том, что кто-то попытался убить рубежника. Ослушались слова воеводы. Вот, к примеру, еще дополнительный мотив — не тебя хотят убрать, а расшатать мое влияние. Показать, что слово воеводы ничего не стоит. Мда…

— Замечательно, и что ты предлагаешь? Ты ведь что-то предлагаешь?

— Для начала надо выяснить все конкретно. Уничтожение подручника просто так не проходит. Завтра вызову к себе Лешу, поговорю, заодно посмотрю на него.

— Даже если что увидишь, скажет, что заболел или еще что, — пожал плечами я. — Опять косвенные улики.

— Рубежники не болеют, — заметила Анна. — Но в целом ты прав. У меня нет ни одного рычага, чтобы действовать с позиции силы и в открытую. Не могу поверить, что Леша настолько туп, что напал. Или, может, его кто-то надоумил?

Воевода так удивилась своей догадке, что даже рот открыла, от чего песочное крошево посыпалось на стол. Не знаю почему, но меня эта картина невероятно позабавила.

— А мне что теперь, опять печать вешать?

— Без толку. Едва ли Леша снова попробует напасть. Он понял, что теперь действовать придется только самостоятельно, а этого уже не скроешь. От хиста след останется. Да и куда тебе вешать? Вторая печать за такое время тебя истощит.

Все это Анна говорила вроде как между делом, объясняя мне прописные истины. И тут вдруг зацепилась взглядом за мой волевой подбородок, словно впервые увидев. После чего в очередной раз «подвисла». Я уже даже внимание перестал обращать на ее заминки.

— Ты как хист восстановил? — поинтересовалась она.

— У рубежников такое не спрашивают, — развел руками я. — А если серьезно, то не знаю. На это Витя внимание обратил.