Книга Перерождение, страница 37 – Дмитрий Билик

— Я не люблю яркий макияж, — вещала древняя могучая нечисть перед зеркалом рядом с молодой девчушкой, словно была здесь завсегдатаем.

— Хорошо. А с волосами что делать будем?

— Мне все равно.

— Давайте шегги. Я придам немного объема и текстуры, будет как у Дженни Ортеги. Даже лучше. Видели, какой она ужас с собой сделала после операции? Эти голливудские звезды на комочках Биша реально все с ума посходили. На ровном месте себя уродуют.

Заметив меня, девочка на мгновение замолчала. Видимо, пыталась проанализировать в голове, кем я могу быть, но нужного ответа так и не нашла. Поэтому все же спросила:

— Здравствуйте, вам помочь?

— Всс… се нормально, это спонсор, — отреагировала Юния.

— Да? Я хотела сказать, можете присесть вон там. Чай, кофе? Женя, проводи, пожалуйста, молодого человека.

Последние слова адресовались администратору. Замешательство девочки понять было можно. Вот уж на кого-кого, а на спонсора я не тянул точно, даже в лучшие годы. А сейчас, существуя уже довольное долгое время в режиме «ношу то, что в рюкзаке», на молодых и привлекательных особей сложно было произвести должное впечатление.

Так или иначе я занял место на диванчике в «зоне ожидания» и стал угрюмо наблюдать за этой сладкой парочкой. Девочка щебетала, как легкомысленная птичка, а Юния вместе с тем без всякого труда поддерживала беседу. С Дженни Ортеги благодаря мифическим комочкам Биша (что бы это ни значило), они перешли на Энни Дженьюэри, затем добрались до Николь Кидман, а после я и вовсе потерял всякую нить рассуждений.

Все это время я смотрел на Юнию и невольно любовался. Выяснилась одна забавная вещь — когда она не была связана всякими рубежными обязательствами, то становилась совершенно другой. Веселой, беззаботной, настоящей… женщиной. Нет, серьезно, если не видеть рубцы, то никогда ее не раскусишь.

И меня посетила грустная мысль, что рядом со мной она такой быть не сможет. Потому что так или иначе все время будет помнить о своем прошлом и нашей истории. Ей ведь не получится провести лоботомию.

Лихо успели сделать прическу и только приступили к мейкапу, когда, наконец, в салон ворвалась несвятая парочка. Благо, для общего спокойствия, ни девочка на ресепшене, которая после двух отказов попить кофе потеряла ко мне всякий интерес и продолжила сидеть в телефоне, ни сама «мастерица» не обратили на них никакого внимания. Что меня несказанно обрадовало. Это правильно, на работе пить не надо.

— Какие тетеньки красивые, — смутился Митя, садясь рядом со мной на диванчик.

— Не заведение, а не пойми что, — потянул носом Гриша. — Хоть бы гостю чего предложили.

— Водки? — съязвил я.

— Необязательно, но от пары коктейлей я бы не отказался.

— Действительно, не салон красоты, а не пойми что.

— Красота, подумаешь, — пожал плечами бес. — Вот у меня Манька была, знакомая. Дура дурой, нос огромный, зато как выпьет, петь начнет, все бесы в ряд выстраивались.

— Может, это потому, что бесы тоже поддавали? — невинно спросил я.

— Не без этого, — дипломатично согласился Гриша. — Но я тебе о другом. У каждой женщины есть своя фишка, которая делает ее… ну, как сказать, особенной. Многие просто этого не видят.–

— Григорий, удивлен глубиной вашей мысли. Такие либо приходят с сильного похмелья, либо рождаются при невероятной степени опьянения.