Книга Перерождение, страница 34 – Дмитрий Билик

И я решительно, насколько это вообще позволяла толпа, направился к Григорию. Мне на руку еще играл тот факт, что в Фекое я был все-таки не самый последний человек. Поэтому если кто-то сначала раздраженно отмахивался от моей назойливой просьбы подвинуться, то повернув голову, смущенно отводил глаза. За все время разве что пара товарищей попыталась быкануть, но их тут же образумили соседи. Хороший знак. Митя с видом наглого «шашечника», который встал за сверкающей «люстрой» скорой, пристроился позади.

Григорий, кстати, увидев мое приближение, не обрадовался, как тот же Анфалар, напротив, он сбился с речи, покраснел и стал озираться, словно разглядывая пути отступления. Ага, хрен тебе на твою красноречивую голову.

Я справился с первым сильным желанием ударить беса. Все-таки бить живых существ нехорошо, тем более прилюдно. К тому же, непонятно, как отнесутся к членовредительству своего нового хефе фекойцы. Не хотелось бы проверять на собственной шкуре, где заканчивается уважение и начинается ненависть.

Короче, так я и встал в пяти метрах от говорившего беса, который, правда, если первое время лишь изредка поглядывал на меня, то теперь не сводил взгляда с человека, который мог лишить его власти. Собственно, именно это я и собирался сделать. Правда, стоило бесу заметить Митю, как мой рыжий товарищ бесшумно выругался одними губами и сделал неприличный жест. Хорошо, что язык тела фекойцев значительно расходился с моим миром. Иначе Гриша бы огреб вполне не иллюзорных звездюлей.

— Матвей, — заискивающе улыбнулся Григорий.

— Матвей? — удивился я. — Мне всегда казалось, что я для тебя хозяин.

Бес нервно хихикинул. Примерно как устроительница званого ужина, которая увидела, как сцепились два непримиримых спорщика и теперь дело неумолимо близится к скандалу.

— Пойдем, — добавил я.

— Не сейчас, — совсем напрягся Гриша.

— Это прямой приказ. Мне нужна твоя помощь или ты ослушаешься? Пойдешь против хиста, которому служишь?

Конечно, я понимал, что выкручиваю руки бесу, но жалость — последнее, что я испытывал к этому карманному революционеру. Если ему все время потакать, эта зараза сядет на шею и свесит ножки.

— Пойдем, — повторил я с нажимом.

Бес весь побагровел, показалось, будто его рога даже блеснули, после чего тряхнул головой и с видом тяглового быка поплелся ко мне.

— Граждане фекойцы, только что вы стали участниками иммерсивного представления «Если б я был султан», где главную роль исполнил заслуженный артист выборгской лесополосы Григорий. На этом мы вынуждены откланяться.

— А когда сладкую тыкву раздавать будут? — очнулся один из слушателей.

— Вечером в среду после обеда. Неужели вы не поняли, сладкая тыква бывает только в мышеловке. Короче, ничего можете не ждать. Это был пранк, прикол, шутка.

— Зря ты это сказал! — как-то весь подобрался Григорий.

Я и сам понял, что в соревнованиях по разговорам на лишние темы уже занял первое место. Осталась самая малость — переместить призера в целости и сохранности. Поэтому за секунду до того, как толпа пришла в движение, я крикнул:

— В крепость!

Обычно Григорий усиленно делал вид, что не слышит того, что я говорю. Однако сегодня у него проявились невиданные аудиальные способности. Потому что я еще не успел закончить, как увидел стремительно удаляющуюся рыжую макушку. Ну да, в вопросах побегов и внезапных отступлений бесу не было равных.