Книга Алхимики, страница 39 – Владимир Батаев, Тота Моль

— Ясно. Гуманизм процветает.

На дно ямы скинули верёвочную лестницу. Первым, растолкав сокамерников, на выход кинулся Керн. Не медля, он взобрался вверх и скрылся из виду. Следом, всё также напевая какой-то глупый мотив, двинулся Рейнард.

Даниэлла медлила. Ничего хорошего в разговоре по душам с местным старейшиной ей не виделось. Как показывал её опыт — все главы толстые, зажравшиеся, мелочные кабаны, которых не интересует ничего кроме собственной выгоды.

— Эй ты! Чего застряла? Дубину на голову захотела? — прорычала хозяйка. Даниэлла сделала глубокий вдох, сдерживая рвущиеся наружу ругательства.

— Шевелись давай.

Ничего не оставалось, как схватиться за вытертые верёвки и двинуться наверх.

В комнате царил полумрак. От фонаря, что был в руках у детины и парочки таких же у увальней, стоящих рядом, по стенам тянулись длинные уродливые тени. Сквозь мутные стёкла в комнату глядела беспросветная ночь. В углу потрескивал камин, от которого по комнате разливалось приятное тепло. Только сейчас Даниэлла почувствовала, как юбка отсырела, а руки и кончик носа заледенели. В углу рядом с камином грудой были навалены их немногочисленные вещи — пара холщовых сумок Даниэллы и Рейнарда и расшитый парчой и каменьями чемодан Керна. Там же, сиротливо прислонившись к стене, покоилась лютня Лиса. В голову Даниэллы закралась мысль, а не может ли Лис телепатически приказать своему инструменту отлютнячить присутствующих. Но озвучивать её в присутствии свидетелей девушка не стала. А сам соплелов то ли не догадался, то ли решил не раскрывать все козыри здесь и сейчас. Поэтому девушке оставалось лишь зафиксировать местоположение вещей, чтобы в случае чего оперативно их изъять и скрыться отсюда куда подальше.

Лис на удивление присмирел. Встал в стороне со смиренным видом и ленивым взглядом обводил комнату — видимо, тоже оценивал расстановку сил и всякого хлама. Керн начал было сыпать угрозами и проклятиями, но получил тычок дубиной под лопатки и тут же предусмотрительно заткнулся.

— На выход, — буркнул один из увальней и остальные тут же зашевелились, окружая компанию.

— Что, прямо туда? Под дождь? Сердца у вас нет! — жалобно затянул Лис.

— Иди, не ной! Ирод! — матрона подтолкнула Лиса к выходу.

— Иду, иду. Как будто у меня выбор есть!

Так, переругиваясь и перебрасываясь любезностями, пленников вывели во двор.

Дождь усилился. Противные ледяные змейки скользнули за шиворот, едва Даниэлла переступила порог той убогой лачуги, в которой их держали в плену. Под ногами противно чавкало. Темнота давила на глаза, а тишина — на уши. Только размеренный стук капель по земле и крышам и хлюпанье под ногами говорили о том, что мир вокруг всё ещё есть. Даниэлла поёжилась. Как ни крути, ситуация, в которой они оказались, не блистала перспективами скорейшего разрешения. Лис опять начал что-то насвистывать. Такая беспечность неимоверно раздражала. Даниэлла призвала всю свою силу воли на помощь, чтобы прямо здесь не вцепиться ему в лицо, срывая злость и напряжение последних часов. Лис словно почувствовал её состояние и притянул к себе.

— Не кисни, кудряшка. Это не самое печальное развитие событий, которое могло бы быть.

— Разговоры! — прорычала матрона, семенящая за спиной.

Даниэлла фыркнула, но не отстранилась. С Лисом было однозначно теплее. Так под шум дождя и хлюпанье луж они пересекли двор и зашли в очередную избу. В темноте она показалась Даниэлле раза в три больше предыдущей. Видимо, старейшина имел большую семью, которую надо было где-то селить. На крыльце их встречал такой же детина с масляным фонарём в руках. Он толкнул дверь — несмазанные петли противно заскрипели, от чего Даниэлла поморщилась. На балке над входной дверью он заметила иссохший венок с кучей перьев и каких-то мелких костей. В полумраке и шуме дождя выглядело весьма зловеще. К каким же фанатикам их занесло?