Онлайн книга «Алхимики»
|
В этот миг трактирщик Винсент вышел на импровизированную сцену и зал затих, вслушиваясь в тихий, гипнотизирующий голос. Он вещал о редкой удаче, накрывшей их славный город, о талантливых гостях, что решили скрасить их вечер великим чудом. Зрители восторженно загудели, и Даниэлла буквально кожей почувствовала, как по залу прошла дрожь нетерпения, возбуждения, предвкушения. Винсент, который двинулся как раз за кулису, в их сторону, замер и прикрыл глаза, будто от наслаждения. Ноздри его затрепетали, а когда он открыл глаза, в них явно читалось удовлетворение. — Ты что это, как будто уже дозу свою принял! — прищурился Лис, внимательно наблюдавший за трактирщиком. — Только первую часть, — загадочно улыбнулся тот, обнажая клыки. И Лис тихо сглотнул, пока Даниэлла не пнула его в бок и не зашипела на ухо: — Да успокойся ты. Он не из тех, а из других, не понял? — Из каких других? Из растительноядных, что ли? — Ну, как их там, продвинутых, которые только энергией… — Эмоцио, да, — снова усмехнулся Винсент и подтолкнул их к сцене. — Ну же, не лишайте меня удовольствия, ваш выход! И троица послушно двинулась на сцену. Керн выступил вперед, хлопнул в ладоши, и зал мгновенно накрыла непроглядная тьма. Зрители охнули, кто-то даже вскрикнул. Но Даниэлла коснулась струн, и в темноте разлился медленный перебор. В высоте, под самым потолком замерцала золотая звезда. Вслед за ней проявилась еще одна, и еще, и спустя несколько тактов весь потолок покрылся мириадами светящихся точек. Вот они двинулись навстречу друг другу, слились в один большой светящийся шар и снова рассыпались знакомыми всем созвездиями — Конь и Древодед, Белая дева и Саламандра. Зрители восхищенно ахнули и зал наполнился аплодисментами. Керн, довольный произведенным эффектом, хмыкнул, и продолжил своё магичество. Весь следующий час Даниэлла то и дело меняла мелодии, подстраиваясь под картины, которые создавал Керн. Льдистые водопады и огненные лавины, песчаные тайфуны и штормовые бури — природные явления приходили на смену магическим зверям и птицам, зал то наполнялся светом, то снова погружался во мрак. Керн, казалось, еще немного, и запоёт оду во славу себе самому — так его будоражил восторг и благоговейный трепет не избалованных магией горожан. И в момент, когда всеобщий восторг грозил перерасти в форменную восторженную истерию, а несколько солнц осветили своими лучами центр сценической площадки, прямо в световое пятно запрыгнул Лис. Даниэлла, сообразив, что он собирается петь, протянула ему лютню. И Лис, под скрип зубов Керна, затянул свои фирменные баллады. Взрывы хохота сменялись трогающими душу мелодиями. А когда Лис понял, что зритель начинает уставать, подкрутил колки и проговорил: — А теперь последняя песня на сегодняшний вечер, — объявил он. — Мои помощники устали, можете пока угостить их кружечкой эля. Так что завершу выступление я один. Дождавшись относительной тишины в зале, нарушаемой только стуком кружек, плеском разливаемого эля и негромким бормотанием отдельных собеседников, он коснулся струн и запел: — Не надо любить менестреля! Мне странствий сияет звезда, Звон лютни и песня свирели Согреют меня в холода. Нет места для мыслей о доме, Ведь песня звучит в голове. Поспать я могу на соломе, |