Книга Порабощенный лис, страница 167 – Forthright

— Как Кирие?

— Братишка в порядке. Я оставлю его у себя сегодня вечером, так что…

— Вот и славно. – Не дав Гинкго договорить, Арджент показал ей дверь в аккуратный туалет. – Я обговорю график визитов наших сыновей, пока ты освежишься.

Его томная манера не уменьшила ее благодарность, но формулировка заставила задуматься, как долго Арджент планирует держать ее здесь. К тому времени, когда она вернулась, Гинкго уже исчез, и на дощатом столе был накрыто все для небольшого пира.

Арджент широко взмахнул рукой:

— Все положенные домашние удобства.

— Мы и так дома. – Она спрятала улыбку. – Тебе пришлось прогнать Гинкго?

— Если уж придется соревноваться за твое внимание с сыновьями, то я выиграю. – Он поставил для нее квадратный табурет, а для себя выбрал перевернутое ведро. – Мы договорились о времени тайных семейных перерывов.

Они просидели за ужином, пока садилось солнце. Арджент рассказал запутанную историю о хитрости лис, которые, как гласило предание, первыми из амарантов научились обращаться в людей.

— Это сделало нас очень востребованными среди других кланов, которые меняли свое великолепие и силу на тайну. И одаривали лисиц во многом ошибочной репутацией сватов.

Цумико невольно рассмеялась, увидев презрение, написанное на лице Арджента.

— Насколько это на самом деле правда? – спросила она.

— Устные истории всегда приукрашивают, особенно если их рассказывает дедушка, который пил звездное вино.

— Эта легенда о твоем дедушке?

— Да, по материнской линии. И вероятно, среди его преувеличений есть доля правды. Мама подтвердила, что он всегда был заядлым сватом и особенно любил запретные отношения.

— Союзы между нашими расами считаются неправильными?

— Необычными, конечно, но не чем-то совсем уж неизведанным. Амаранты не выбирают себе пару из других видов. Но если послушать моего дедушку, то он единолично несет ответственность за крылатых лошадей, грифонов и еще какое-то непонятное существо, известное как шакалопа.

Они вышли из-за стола, и Цумико достала гребень. С тихим звуком, говорящим о его согласии, Арджент увлек ее в другое место в саду, где под беседкой стояла скамейка. Их появление вызвало небольшой переполох среди ночных эфемеров. Те подлетали все ближе, пока Цумико занималась вторым хвостом.

Арджент поведал ей название каждого вида эфемер, а также немного о том, с чего началась его коллекция. Их тихий разговор придал близости новые свойства. Спокойствие. Умиротворение. Цумико была уверена, что удовольствие от этой близости она всегда будет ассоциировать с домом. Звездного света уже не хватало для человеческого глаза. Арджент поднял руку, и несколько кристаллов, которые Цумико заметила ранее, загорелись, озарив зимний сад мягкими оттенками пастельных тонов. А в качестве следующего урока лисьего ухаживания он научил ее движениям традиционного танца. Узор был сложным, но темп со временем замедлялся. Арджент направлял каждое соприкосновение ладоней, каждый разворот, слегка напевая себе под нос. Благодаря его наставлениям у нее получалось – в основном получалось – не отставать. Поворот и скачок. Сцепленные руки и одинаковые шаги. Прыжки и верчение.

Ей было весело. И, судя по мягкому выражению лица Арджента, ему тоже. Цумико не потребовалось много времени, чтобы прийти к выводу, что брачные игры обычно служат поводом для поцелуев. Точно так же большинство подарков имели традиционное значение: от милого до непристойного.