Книга Одаренный, страница 74 – Forthright

Суузу схватил друзей за руки и потащил их за угол.

Прижимая их к грязным кирпичам в тесном переулке, он придвинулся ближе и пробормотал:

— Если есть проблемы, скажи мне сейчас, пока не выветрился запах, чтобы следопыты могли взять след.

— Квен хороший парень, – повторил Акира, исподлобья уставившись на своего лучшего друга.

Суузу склонил голову к плечу, потом к другому:

— Кимико расстроена, и причиной тому, несомненно, Элоквент.

— Кими? – Акира схватил ее за руку. – О чем это он?

Казалось, у нее вот-вот брызнут слезы из глаз. Но не от огорчения и даже не от злости. Сестра Акиры тоже плаксивостью не отличалась, а редкие ее слезы всегда были связаны с сильными переживаниями, смешанными чувствами. И смятением. Когда не знаешь, как поступить, даже такой уверенный человек, каким всегда казалась Кимико, может испугаться.

— Он хороший парень, – твердо сказала она. – Он очень… добрый.

Теперь Акира не знал, что и думать, в голове с бешеной скоростью сменялись мысли, одна безумней другой, и он очень, очень надеялся, что они были неправильными.

— Добрый? В каком смысле?

Кими наконец встретилась с ним взглядом, и раздался ее смех – грустный и дурашливый. А потом она окончательно сбила его с катушек, поцеловав в лоб.

— Хватит воображать худшее. Я все расскажу, обещаю, но не на улице.

Потирая лоб, Акира пробормотал:

— Ты меня беспокоишь. Серьезно.

— А вы мне поднимаете настроение. – Она замялась. – Может, останетесь на ночь еще разок? Или боитесь, что Сентинел будет психовать?

Суузу взял Кими за руку и решительно повел обратно на тротуар.

— Мы останемся.

Акира взял ее за другую руку:

— Опять хочешь спрятать нас в той секретной библиотеке?

— Нет, так что мужайтесь. Думаю, пришло время познакомить вас с моей семьей.

— Будем вести себя идеально, – пообещал Акира.

Кимико снова рассмеялась, но смех ее все равно звучал нерадостно.

— Хотела бы и я гарантировать такую же вежливость. Просто… заранее прошу прощения.

* * *

Наконец-то Акира всё понял. Он попал в ситком. Члены семьи Миябэ были обычными людьми – но причудливыми, сложными, симпатичными, – и вокруг них закручивался целый вихрь хорошо отрепетированной драмы. У каждого была его собственная роль. Любящий отец. Мать-говорунья. Старшая сестра Кими была вся такая милая, с мягкой улыбкой, а младшая – суровая красавица с оценивающим взглядом. Бабушка только что не потребовала документального подтверждения их родословных.

— Какая-то хилая порода, – приговаривала она. – И какая классификация у ваших родителей?

Кими бросилась на защиту Акиры.

— Наблюдатель в нашей группе я, бабушка. А Акира – единственный человек.

Старуха прищурилась:

— Ну тогда род их деятельности? Чем они отличились?

— Я сирота, госпожа. – Акира виновато улыбнулся. – И плохо помню родителей.

— Как ты попал в такую престижную школу? – Казалось, она в чем-то его подозревает. – Успехи в учебе?

— Учусь я довольно средне.

Ниже среднего, если быть до конца честным.

— А я очень рада, что Акиру приняли, – медленно и спокойно сказала Кими. – Он и Суузу – замечательные партнеры.

— Лучше бы поискала в пару симпатичного парня-наблюдателя, – проворчала женщина.

Кими сохраняла хладнокровие, не извиняясь и не оправдываясь.

— Это противоречит цели интеграции, бабушка. В тройках по одному представителю от каждой группы, и наблюдатель в нашей – я.