Книга Одаренный, страница 73 – Forthright

— Это многообещающе. И приятно. – Он буквально излучал радостное возбуждение. – Когда придет время, я знаю, что буду делать.

Она предпочла не спрашивать, что он имеет в виду.

Элоквент уткнулся носом ей в волосы, бормоча:

— Твоя кровь тоже бурлит. Это хорошо.

Кимико была почти уверена, что кивнула. Еще она была почти уверена, что Квен снова ее поцелует, но он этого не сделал.

Вместо этого он задал вопрос:

— Кимико, ты рассказала родителям?

— Н-нет.

К Квену моментально вернулась сдержанность:

— Увлечение без обязательств было бы оскорблением.

— Прости, вчера выдался жутко беспокойный день. – Это было неубедительное оправдание. По правде говоря, Кимико просто не представляла, как ей подступиться к теме. – Я не хотела тебя обидеть.

— Я просто пошутил – не больше, чем ты иногда шутишь. – Квен поцеловал ее в лоб. – Одобрение моего отца у нас есть. Твоему отцу тоже нужна возможность одобрить этот брак или возразить против него.

— Пойдем ко мне домой? – предложила Кимико. – И расскажем обо всем вместе.

— С радостью. Можем договориться на завтра?

Они быстро уладили детали, и Кимико собралась уйти. Но Элоквент ее не отпустил. Нет, он ничего не сказал, ничего не сделал. Но наступившая тишина умоляла ее спросить о чем-нибудь, начать все сначала.

И она спросила:

— Тебе был нужен только вкус, чтобы понять, что мы совместимы?

Вдруг Элоквент гордо выпятил грудь:

— Мужчины боятся вопросов такого рода, потому что любой ответ рискует вызвать недовольство его дамы.

— Это не ловушка. – Кимико решила выразиться резче: – Я даже не уверена пока, принимать ли твой ответ близко к сердцу.

Он моргнул.

Она ждала.

И Квен заговорил:

— Я доверяю себе и считаю, что ты также заслуживаешь доверия. Там, где живет доверие, вырастает преданность. А преданность порождает привязанность, о которой собаки говорят открыто. – Только дождавшись кивка Кимико, Квен продолжил: – Моим доверием, моей преданностью, моей привязанностью пользуются мои родители, братья и сестры, мои Собратья, даже Тэмма и Айла.

— Это хорошо.

— Очень хорошо. – Он снова коснулся ее лица. Рука была теплой, как и его взгляд. – Но я не зажимаю их по углам и не тянусь к их губам как влюбленный. И рядом с ними никогда мое сердце не бьется чаще и кровь не вскипает. Потому что одним своим вкусом ты сделала такие вещи своими и только своими. Так что да, мне хватило одного вкуса.

Вообще-то Акира неплохо ладил с девочками. Ну, не в каком-то там романтическом смысле. Но его опыт общения с сестрой показывал, что Кими нужна такая поддержка, которую может оказать только семья. Или, возможно, парочка соседей по «гнезду».

— Поговори с нами, Кими.

— Обязательно. – Она уткнула нос в шарф и не отрывала взгляд от тротуара. – Мне нужно все вам рассказать, но не здесь.

Акире хотелось растормошить ее, но тут Суузу обнял ее за плечи:

— Если ты желаешь подать жалобу на Элоквента Стармарка, я охотно поддержу и помогу обосновать твои требования, – тихо сказал он.

Кимико резко остановилась и покачнулась:

— Ч-что?

— Что натворил Квен? – воинственно спросил Акира. Он знал, что Суузу улавливает штуки, которые ему самому недоступны, например запахи, а может, даже состояние души Кими. Акира-то сам мог лишь догадываться о ее настроении и ждать, пока она не решит с ним пооткровенничать. Но, вообще, предложение Суузу не имело особого смысла. – Я не понимаю. Квен хороший парень.