Книга Окрыленный, страница 84 – Forthright

Мелисса.

Что ему с ней делать? Она вся состояла из барьеров и обнаженных клинков, а он оказался не с той стороны.

Прислонившись к стойке, он взял в руки чашку и закрыл глаза, вдыхая аромат кофе.

Как с ней сблизиться, если она считает его дружелюбие недостатком? Обслуживать клиентов означало быть внимательным, и женщинам нравились его небольшие знаки внимания. Они пили это внимание маленькими глотками, как заказанный кофе, но исчезали так же быстро, как его рисунки на молочной пене.

Джимини нравилось красиво подавать кофе, нравилось, когда от крепкого напитка ускорялся пульс, но требовалось ему нечто более долговечное. Сама чашка.

Он рассматривал большую белую керамическую чашку, ощущая ее вес, прочность и простоту. С таким предметом возможно все. Он мог заполнить чашку собой, согреть ее изнутри, искусно украсить, создать что-то прекрасное и воодушевляющее. Что-то, что будет принадлежать не только ему.

На плечо опустилась тяжелая рука.

— Размышляешь? – Дун-вена было сложно не заметить, но он умел подкрасться бесшумно, когда хотел поиграть с детенышами своей стаи, одним из которых был Джимини. – О чем ты так глубоко задумался, что позволил кофе остыть?

— Хорошая чашка, – пробормотал Джимини.

— Мало кто это замечает. – Дун-вен прищурился. – Ты начинаешь понимать, в чем заключается самое важное. Взрослеешь, должно быть. – Джимини чувствовал, что волк одновременно и хвалит его, и поддразнивает. – Ты не спал. – Волк подошел ближе, погладил Джимини по щеке, понюхал воздух и тихо зарычал: – Кофе не заменит отдых.

— Первый-сенсей помогал мне продумывать чары для нового анклава. – Джимини застенчиво добавил: – Он решил, что полный цикл наложения чар на такой большой участок будет эффективной проверкой моих способностей.

— Твое посвящение?

— Да.

Дун-вен тихо фыркнул:

— По традиции, пройдя посвящение, молодой самец задумывается об обустройстве своего логова.

— Если я смогу найти подходящую…

Волк предупреждающе поднял палец. Сначала Джимини подумал, что его поймали на почти произнесенной лжи. Дун-вен не терпел лукавства. Но тут открылась входная дверь, и в нее ворвалась Мелисса.

— Доброе утро, – отрывисто произнесла она, заходя к ним за стойку. – Могу я что-нибудь для вас сделать?

К величайшему изумлению Джимини, Дун-вен потянулся к ней и проделал то же, что и с ним, – потрогал, обнюхал и упрекнул:

— Ты не спала.

— Да уж, – проворчала она. – Я патрулировала.

Дун-вен зарычал.

Мелисса приняла уважительную позу, но стояла на своем:

— Высплюсь, когда моя семья будет в безопасности.

Волк шумно фыркнул, и Мелисса расслабилась.

Джимини показал свое недоумение. В поведении Дун-вена был собственнический оттенок, а реакция Мелиссы показывала, что они уже договорились об этом ранее.

— Ты ела? Джимини, налей ей кофе.

Затем вожак стаи добавил невербальное сообщение: «Будь бдителен.След у тебя перед носом. Больше искать не нужно».

Джимини потянулся за новой чашкой и кратко ответил тем же способом: «Чую».

Дун-вен загадочно улыбнулся. Джимини не совсем понял, считать ли это давлением или одобрением. Но, хотя вожак стаи одобрял Мелиссу, в ее быстром взгляде читалась готовность дать решительный отпор.

Волк закатил глаза и ответил: «Мой нос меня не подводит». С оттенком превосходства и кое-каким подтекстом, понятным волкам.