Книга Окрыленный, страница 108 – Forthright

— Сколько тебе было лет?

— Они решили, что мне четыре или пять.

— Такому маленькому ребенку нельзя быть одному.

Эш пробормотал что-то в знак согласия.

— Стая расположилась вокруг меня и Истины, и я был уверен, что они ждали, когда я выйду из-под ее защиты. Я не осознавал, что только эти хищники уберегли меня от других зверей. И что они ждали подкрепления.

— Сирила.

— Да.

Это короткое слово было исполнено любви и благодарности, и Тами зауважала доктора Беллами еще сильнее.

Эш продолжал:

— Он выступил на поляну, одетый в золото и облеченный в плащ из перьев, сияющий, гордый и бесстрашный. Когда он заговорил со мной, это были не слова, а звуки – трели, воркование и кудахтанье. И они имели для меня смысл.

— Слова птичьего языка?

— Необходимости в словах не было. Он выражал свои чувства.

— Значит, ты доверился ему, потому что он был птицей?

Эш усмехнулся:

— Не уверен, что мыслил настолько разумно. Я пошел к нему, потому что он был красивее всех, кого я когда-либо видел.

— Тогда тебе повезло, что Сирил такой хороший.

— С тех пор я узнал, что птицам это свойственно. Мы не сразу проникаемся доверием, но склонны поддаваться первому впечатлению. Включая любовь с первого взгляда.

Тами уловила перемену в его тоне и попыталась разглядеть его лицо.

— Ты кажешься слишком разумным для этого.

— У меня есть разумная сторона. – Темные глаза блестели в лунном свете. – Но в основном она помогает замести следы после импульсивных поступков, которые совершает другая часть меня.

— Включая любовь с первого взгляда?

— Возможно, я расскажу тебе об этом завтра. – Он нежно поцеловал ее. – Ты примешь мой первый подарок, Тамико?

Немногие знали ее полное имя, и еще меньше было людей, которые им пользовались. Она так долго звалась Тами, что было странно слышать, как Эш растягивает ее имя, слегка касаясь каждого слога, говоря звуками, которые выражали чувства.

Интимность. Еще один подарок.

Поэтому она постаралась вложить в одно короткое слово всю надежду, восторг и желание, которые переполняли ее сердце.

— Да.

Услышав рычание Дун-вена, Мелисса остановилась и попятилась так быстро, что врезалась в Джимини.

— Это мне, – пробормотал тот, принимая откровенно покорную позу. – И в этом не было ничего личного. Скорее, формальность. Еще один самец в логове, и все такое.

— Зачем мы здесь? – прошептала она.

Джимини подтолкнул ее к сиденью сбоку от двери.

— Когда со стаей бегает наблюдатель, он по традиции присутствует при рождении Собратьев и Сородичей.

— Значит, мы здесь почетные гости?

— О, есть и практический аспект. Мои новые товарищи по стае должны понять, что я для них – не угроза и не игрушка. Мне часто выпадает честь первым узнать имя детеныша, поскольку без официального знакомства не обходится.

Полностью расслабившись, Джимини прислонился к стене.

— А Рук? – Джимини вопросительно взглянул на нее. – Разве он не самец? Почему Дун-вен пускает сюда брата?

— Рук – утешение Дун-вена, а Дун-вен – уверенность Рука. Они вместе во всем. – Джимини сделал жест, который она не смогла истолковать. – Истина – часть их договора, поэтому они все являются частью друг друга. Ты знаешь?

Она не знала. Но начинала понимать. Она редко видела, как братья работают вместе, – возможно, потому что те никогда не дежурили в одну смену, – но они составляли идеальную пару. Не говоря ни слова, они подготовили логово для малышей. Дун-вен расставил тазы и разложил полотенца, а Рук проверил коробку в углу, – Мелисса узнала нагреватель для одеял. Их хвосты покачивались в унисон, а глаза не отрывались от Истины.