Книга Несравненный, страница 106 – Forthright

— Зачем? – спросил он.

— Ты не сможешь обучиться моим чарам, если не будешь видеть мои символы. – Салали протянул к нему руки ладонями вверх. – Я намерен открыть тебе глаза. Если боишься, можем подождать Ханника.

Гинкго коротко покачал головой:

— Где ты собираешься рисовать?

Салали одобрительно защебетал и игриво спросил:

— Боишься щекотки?

У него ушло несколько минут на то, чтобы начертать на пятке Гинкго замысловатый узор, но, когда он был закончен, Гинкго стал видеть мир по-новому.

Над головой через равные промежутки вращались символы.

Сети скрытых кристаллов светились собственным светом.

Ночные разновидности эфемер вихрем носились перед глазами.

У начала троп стояли барьеры, отвращавшие путников.

Постепенно привыкая к головокружительному количеству новой информации, Гинкго заметил одну закономерность. На окружающих деревьях нежно поблескивали какие-то отметки.

Найдя серебристый символ на дереве, где они сидели, он неверяще посмотрел на Салали:

— Ты дал им имена? Всем?

Скромное пожатие плечами. Едва заметная ухмылка.

— Я белка. Провожу много времени на деревьях.

Когда Гинкго пришел, Ваасейаа дремал в качалке, а Грегор лежал у него на груди развалившись.

— Он капризничал?

Зиса тихо засмеялся:

— Брат всегда держит своих детей рядом с собой. По-другому он не умеет.

Подняв довольного малыша на плечо, Гинкго растолкал Ваасейаа:

— Отправляйся в постель, старик.

Тот сонно улыбнулся:

— С возвращением.

— Сюда приятно возвращаться. Спасибо за это.

— В любое время.

Когда мужчина встал и потянулся, Зиса поднырнул под его руку и подставил плечо.

— Постель, постель, постель, – напевало дерево. – Я уложу тебя спать.

Ваасейаа усмехнулся и позволил увести себя:

— Тебе незачем суетиться.

— Я по-другому не умею, – возразил его близнец.

Гинкго медленно брел к комнате для гостей, когда услышал неожиданный звук.

Стон? Почти вой.

Даже не уложив Грегора, Гинкго снова выскочил из домика и остановился, чтобы сориентироваться. Ослепительный свет символов, скрывавших существование Зисы, заставил его прищуриться. Потребуется время, чтобы привыкнуть ко всему, что он стал видеть, обзаведясь меткой Салали на подошве.

— Этого там раньше не было, – пробормотал он, направляясь к сарайчику по другую сторону дерева.

Конечно, это там раньше было. Уже лет сто, а то и больше, если судить по тому, как разрослась лоза. Но по какой-то причине Салали скрыл сарай от посторонних глаз.

Раздался еще один полузадушенный стон, и волосы у Гинкго встали дыбом.

Он попробовал открыть дверь. Не заперто.

Гинкго прижал уши, услышав хныканье, которое перешло в тихие причитания. Неужели это происходило каждую ночь? Или, что еще хуже, днем и ночью? Зачем кому-то держать здесь животное?

Открыв рот, он попробовал на вкус почти спертый воздух. Волк. Ну или собака, если учесть, где он. Не раненая, но глубоко несчастная. Наконец к запаху присоединилось воспоминание, и он, прижав к себе Грегора, поспешил на помощь.

Ухватившись рукой за ограждение, он перемахнул через него и легко приземлился на солому рядом с большой белой самкой-Собратом, которая плакала во сне.

— Эй, леди, в чем дело? – Он присел и положил свободную руку ей на голову. – Просыпайтесь, давайте же. Это всего лишь сон.

Он продолжал говорить, пока она наконец не очнулась и хныканье не перешло в рычание.