Книга Руны в глазах, страница 80 – Виктор Стогнев

Согласен, что юмор в ситуации напрочь отсутствовал, веселье накатило само по себе. Просто так. Смех без причины считается самым здоровым. И это, кстати, доказывает, что юмор и веселье хоть друг с другом и связаны, но одно вполне существует без другого.

В общем, надоело мне держать меч над собой, опустил. Керим ко мне подошёл, отобрал клинок и поковырял линии ногтем. Костя Гаев протянул ему заранее заготовленный чистый листик. Хан лезвие опробовал, одобрительно поцокал языком и, засовывая его в ножны, сказал мне:

— Ну, хватит уже ржать.

Я ничего не сказал, а майор Виталик ответил:

— Откат после обряда. Скоро отпустит.

Мне стало ещё смешнее! Логинов и Гаев совсем не слабые маги, а тут ещё и хан кошмар какой-то!

— Может, ему всё-таки показаться врачу? — заботливо спросил Керим.

— Это не лечится, — сухо сказал Костя. — Сейчас проржётся и поедет домой ужинать. Только машину с охраной вызовет.

— Да зачем же кого-то вызывать! — воскликнул хан. — У меня целых три машины с охраной. Кто-то знает его адрес?

Лидер рысей Тимофей степенно вышел вперёд и сказал адрес моей квартиры. Хан проговорил мне:

— Поехали, по пути проржёшься.

Я уселся рядом с Керимом. Выехали за КПП, и я сумел взять себя в руки.

— Извини, — проворчал я.

— Да ладно, — ответил Керим. — Самому смешно. Десять миллионов, чтобы ножик не тупился.

— Не начинай! — попросил я. — Только ведь отпускает!

Он улыбнулся и промолчал. А я взял себя в руки, успокоился и спросил:

— Всё-таки не совсем понятно, зачем тебе руны на меч, тем более за такие деньги. Расскажешь?

Хан снова грустно улыбнулся и ответил:

— Вот! Только русскому боярину ещё неясно, зачем волшебный меч хану татар, потом мне, за мной обратится хан калмыков, потом ногайцев, далее удмуртов и, наконец, хан самых восточных башкир.

— И чего я не понимаю? — уточнил я.

— Того, что для русских все мы одинаково нерусские, — спокойно сказал генерал-полковник. — И это в принципе очень неплохо. Мы ведь не лезем со своими особенностями, не создаём русским трудностей, не заставляем вникать в детали, — он снова хмыкнул и сказал. — Так и ты не вникай. Просто все нерусские психи — устроит тебя такой ответ?

— Ты не псих, — заметил я. — Сначала скажи, чего я не понимаю?

— Ладно, — ответил хан. — Тебе интересно, почему я так уверено называю порядок ханов? На данный момент это наше влияние в советах Гардарики. Ваня, наверное, попросил тебя руны на меч с психу, как фанат оружия. Он думал только о себе. Но после Вани хан татар уже должен был за приличное время купить руны на меч, чтобы его не обошли другие ханы, чтобы оставаться первым. И он не только не оставил другим выбора — специально назначил высокую цену, чтоб всем тоже стало весело.

— Ага, — задумчиво кивнул я. — Теперь скажи, зачем ты мне это объясняешь.

Хан отвернулся к окну. Я уже перестал надеяться на ответ, как раздался его глухой голос:

— Знаешь, у нас в школах изучают родные языки… — он проговорил. — На печенежском говорят пастухи и пахари, благо, их ещё много. А остальные изучают. В семье хана принято говорить на родном языке, но и по-русски я болтаю, сколько помню себя. Печенежский язык нужен нам для себя, но мы сами и язык наш никому кроме нас не нужны, и мы должны знать русский, — Керим повернулся ко мне и сказал. — Пусть это грустно, но оно просто вот так. Все нерусские княжества уникальные, но и одинаково нерусские — многие моменты действительно не имеют значения. Кое-что могут сказать только общие слова. Русские называют нас ханствами или княжествами, для нас же мы — орда. Есть печенежская Орда, и я её хан. Есть татарская Орда, — он неожиданно улыбнулся. — Для нас существуют Московская Орда и её хан Иван. Прикольно звучит Новгородская Орда?