Книга Руны в глазах, страница 79 – Виктор Стогнев

Жаль, что в Европе миролюбие оценили неправильно. Впрочем, на европейца оно никогда не рассчитывалось, а для русских княжеств и без танков ясно, что мнение нерусских ханств надо уважать, их поддержка по многим вопросам стоит в советах всех уровней очень дорого.

А Керим действительно исключение — у него одного папа умер в самом начале войны, и все изменения пока остановили до мирных времён. Стал он ханом, и что дальше?

Всё ведь равно у князей и ханов во время большой войны почти нет власти. Только ханские старшие сыновья командуют группами танковых армий на фронтах, как простые генералы. Обычного хана майор Антон Востриков по стойке «смирно» встречать не станет.

Подъехал кортеж из трёх чёрных «волг», первыми вылезли десять каких-то раскосых и широкоплечих парней в серых пальто, они принялись придирчиво оглядываться. Серьёзные маги. Из машины вышел круглолицый мужик с чёрными узкими глазами в генеральской шинели и в каракулевой шапке. Сильный маг. Я со всеми отдал генералу честь и в свою очередь представился, пожимая ему руку.

— Я думал, ты выглядишь старше, — сказал мне хан.

— Я старался, — проговорил я серьёзно.

Узкие чёрные глаза генерал-полковника блеснули, и он вдруг, по-солдатски широко открыв пасть, заржал. Керим хлопнул меня по плечу и воскликнул:

— Классный ответ на дежурную глупость! Жаль, что мне уже не пригодится!

— Да ладно, — сказал я. — Тебе скоро будут говорить, что ты выглядишь моложе.

Он заржал с новой силой, и проговорил:

— Хорошо, запомню твой ответ на будущее.

Керим поздоровался за руку и познакомился со всеми встречающими. Многим он что-нибудь говорил, и всем магам было ясно, что ему действительно интересна реакция человека, он запомнит каждого. Зачем оно ему? Наверное, на всякий случай. Может, для ханов и генерал-полковников это уже привычка. А я ещё не политик, потому дождался, когда он со всеми поздоровается, и спросил:

— Где меч?

Он вытащил из ножен на поясе прямой клинок с длинной рукоятью. Я уверенно молвил:

— Клинок с собой. Вложи пока его обратно, и пойдём в спортзал, — и пошёл к зданию.

Он молча повиновался, за ним пошли его парни в серых пальто. Они вошли в здание. Здесь я командовать не могу, но ритуал ведь другое дело. У входа в спортзал сказал Кериму:

— Охрану оставь в коридоре.

— Почему? — спросил он с интересом.

— Потому что тут я боярин, — ответил я.

— И что? — переспросил хан.

— Вредный боярин, — сказал я, обернувшись к нему от дверей.

Я холодно смотрел на этого печенега. Сильный маг, и в охране у него маги. Только ведь я не политик, мне плевать. Он выдержал паузу и обернулся к парням, что-то скомандовал по-своему. Они встали спинами к стене, руки заложили за спину. Тогда я первым вошёл в спортзал, хан за мной.

На его лице не отражались эмоции, и как сильный маг я чувствовал его спокойный, деловой настрой. Я ж ведь действительно московский боярин и солдат, иду на смертельный риск. Вдобавок к моим алым полоскам ещё и хороший характер — это был бы перебор.

Хан бы точно решил, что в сказку попал, а так всё прошло штатно. Керим попросил на лезвие руны, как у меня. Я мечом проткнул палец и нанёс на сталь знакомые линии.

Парни воззрились на меч над моей головой, я всех почувствовал, сталь и руны загорелись, я начал ржать. Мы отдавали знакам все силы, пылало пространство, и я ржал, как последний раз в жизни.