Книга Руны на клинках, страница 172 – Виктор Стогнев

Судя по морде моего дилера, Матрёна оставила его без комиссии. Дед проворчал, что она сама перекупщица. Товар ей носят, она сама не знает, кто и откуда. Всё теперь распродала, будет ждать новых поставок, только он ещё подумает, стоит ли с ней работать.

Деда я ни капли не жалел, однако сумка моя стремительно пустела, и нагруженные парни отправлялись в дорогу каждые пять минут. Я временно передал дела и остаток наличности магу Вите, а сам взял тяжёлую сумку и побежал в бардак за деньгами.

По пути я подумал, что дед или Матрёна выдать поставщиков не смогут при всём желании. Видимо, облавы уже случались, и они как-то удрали — это их риск. Но суть не в них, а именно в облавах.

Что скрывать, тоже подумывал потискать торговцев. И чего бы добился? Фига бы так когда-нибудь закупился продуктами. Кстати, заберу с рынка почти весь товар дня на три вперёд.

Кое-кто всё-таки решил подождать резкого скачка цен, а дождётся европейской облавы. Руководству армии просто ничего другого не останется. Даже если оно всё понимает, его же политическая полиция в застенках спросит, а почему для доблестных европейцев не отобрали продукты у этих русских животных.

И не сказать ведь, что руководство облавой ничего не добьётся, кого-то обязательно поймают! Будут это в основном свои же интенданты со взорванных складов.

Малая часть местных позволит на недельку разнообразить собственный стол. И дадут мне ясный сигнал, что руководство начало принимать меры — пора воевать. Я задумал устроить на рынке для магов дежурство.

А пока донёс я по подземелью ношу, сдал, не глядя, на хранение и направился в свой кабинет. В пустую сумку кидаю пачки франков, в ресторане грохочет чей-то автомат, а начштаба Павлик в это время докладывает.

На переноску с рынка продуктов удалось направить ещё тридцать парней, так как найден дополнительный источник рабочей силы. Французские солдатики со своими лопатами и кирками сами предложили услуги.

Возможно, что они считают, что это публичный дом так защищается от возможного нападения, а, скорей всего, им без разницы — за смену каждому платим по пятьсот франков. Это на секундочку месячное довольствие у солдат. И бутылку яблочной водки продаём всего за двести франков — не самим же её пить.

Я закинул в сумку два миллиона франков, сказал, что Павлик молодец, и побежал на рынок. Бегу по галереям и представляю себе картинку. Французский офицер идёт в публичный дом. По пути он видит, как французские солдаты копают окопы. Но его больше интересует, кто же это стреляет прямо в ресторане? Кого-то расстреливают?

Вылез я из ливнёвки, добродушно улыбаясь. Немного опоздал, у Вити кончилась наличность, однако нам уже верили на слово. Ребята брали товар с условием, что рассчитаемся за час. Я отдал деньги за четверть часа и перешёл к новым сделкам.

Часика через полтора мне снова пришлось бежать за наличностью. Новые два миллиона хватило до закрытия рынка, торговать массово прекращали с семи, то есть с заката. Обидно, у меня ещё оставалось триста тысяч с копейками.

Жучки заверили, что, если остались деньги, это не беда. Хуже, когда их вообще нет. Они взяли с меня клятвенное обещание продолжить операции с утра. Многих из-за слухов весьма заинтересовало золото.

Вернулись на базу прямо к горячему ужину. К макаронам дали сала, малосольных огурчиков и маринованных помидоров. И ведь кое-кто не хотел с ними таскаться, а сам хрустит да помалкивает.