Книга Руны на клинках, страница 170 – Виктор Стогнев

Саня добавил:

— И прибавится работы — надо ещё возводить баррикады и рыть окопы…

В двери коротко постучали и сразу открылись. Заглянула старшая над женской частью гарнизона Наташа:

— Ты же приказал гражданских не стрелять?

— Гражданских и старших офицеров, — сказал я солидно.

— Тогда на, — Наташа на мгновенье скрылась из виду и втолкнула в кабинет какого-то господина средних лет в костюме и пальто.

Он влетел внутрь, притормозил у стола и надменно сказал:

— Бон жур.

— Опять француз, — заметил я грустно. — Кто-нибудь, сходите за Серёгой.

— Я переведу, — сказала Наташа и отчего-то смутилась. — В школе изучала. На факультативе.

— Я понимай, не надо переводчик, — решительно молвил француз на ломанном русском. — Я Пьер Ниём. Мой служить в банк «Али Гоффрейн», вести казначейство французской армии, и сидеть в задний вам дом, — он возвысил голос. — Мы коммерческий и не воевать! Однако! Русский танк стреляй нам окна. Сломай ворота и стрелять стена тоже коммерческий публичный дом. В наш двор из ваш окна падай мертвец голый и в форма. Мы вызывай полиция, и они боятся идти. Мы все тоже боятся, — француз взял официальный тон. — Я знай русский, и все меня посылай. Вы тут сидеть и убивай военный всё время. Я понять война. Но у всего есть разумный предел! И приличный правил! Когда это кончаться⁈

— Когда вы уберётесь в свою Францию, — мрачно сказал Саня.

— Или раньше, — предположил Коля. — Когда ваши военные перестанут ходить в публичные дома.

— Не, — помотал лицом Володя. — Быстрее уберутся во Францию.

— Ну, зачем сразу столько агрессии⁈ — воскликнул я и пояснил удивлённым командирам. — Просто боятся люди забрать трупы, а против новых в принципе не возражают, — я обратился к Пьеру. — Ведь так?

— Да! — сказал он важно. — Мы бойся и хотеть гарантия.

— Каждый час последние пятнадцать минут сделаем перерыв, — сказал я. — Люди в штатском могут забрать тела, стрелять не будем.

— Мы нанимай военный грузовик, — добавил Пьер.

— В кабине можно и в форме, — проговорил я и невзначай спросил. — А вы случайно переезжать не планируете?

— Да, вы плохой сосед — русский не знать край, — недовольным тоном сказал француз. — Однако банк собирайся долгий.

— Вот и ладушки, собирайтесь без спешки, — молвил я добрым голосом. — Мы хорошие русские и нападать на коммерческое предприятие не станем.

— А публичный дом? — спросил недоверчиво Пьер.

— Ну, сам же видишь, сколько тут военных! Всё ходят и ходят! — ответил я. — А если у вас военных не будет, то и бояться нас не нужно.

— Я передавай руководство, — торжественно проговорил француз. — Я могу уйти?

— Конечно, — сказал я и посмотрел на Наташу. — Соседа покормите хоть макаронами с колбасой и вежливо проводите.

— Слушаю, — недовольно ответила девушка, взяла Пьера под локоток и молвила. — Пошли, лягушатник.

Мы молча проследили за французом и Наташей, пока за ними не закрылась дверь. Переждав новую очередь, которая гремела в ресторане, Павлик сухо сказал:

— Спорное решение.

— Не! Пусть уберут трупы, — возразил Саня. — Потом можно и напасть.

— Финансы сила, — убеждённо проговорил Коля. — За тыл теперь можно не беспокоиться.

— Ещё вопрос, как у них кормят, — заметил Володя. — Если плохо, продадут финансисты Францию за тушёнку.

— Посмотрим, — осторожно сказал я и закрыл совещание.