Книга Руны на шевронах, страница 123 – Виктор Стогнев

Вообще, в Корпусе очень мало гражданских. Какие-то тётки в секретариате, медики и наша обаяшка, учительница английского. Написали мы ей большую контрольную, так эта милая женщина передо мною долго извинялась и робко недоумевала, за что её предшественница наставила мне столько «двоек».

Пацаны в подгруппе заулыбались каким-то своим мыслям. Я тоже скупо ей улыбнулся и пожал плечами. Снова представилась мне Катя, на душе потеплело. Эти создания должны просто быть. Прощать нас и оправдывать…

* * *

И, конечно, о тотеме, куда ж без него. Военные в этом смысле весьма походят на тотемных воинов. Кто побывал на взаправдашней войне, легко узнает такого же. Просто у тотемных воинов чувства острее, и война тупо всегда. Рысям, к примеру, требуется воплощаться ежедневно, другим реже, но тоже регулярно.

Сравнивать буквально, конечно, нельзя, Петя и Стёпа во многом те же пацаны, ещё не нюхавшие пороха. Но они ведь прошли испытания и стали полноправными членами клана. Близнецы изначально взрослее многих кадетов, того же меня.

Стали ведь ребята воинами, но пошли сдавать трудные экзамены, согласились на присягу и солдатскую жизнь. А могли уже жениться! Зачем оно клану, я примерно понял. Но им лично?

— Да Стёпа у меня больной, — сказал Петя. — Как его одного было отпустить?

— Ты его не слушай, — скривился Степан. — Просто у нас в клане своя иерархия. Без военного образования группу на время ещё доверят, но постоянное отделение уже фигушки.

— Всё равно ты больной! — упрямо повторил Петя.

Кстати, я понял, почему они изводят других кадетов. Чтоб друг другу меньше доставалось. Но раз я для них стал боярином, то на наших занятиях достаётся обоим. Характеры же у них рысьи.

Впадают в зверство и атакуют прямо в упоении. Они ж, по сути, звери, только я намного продвинулся со шпагой и стараюсь развиваться дальше. Ни о какой снисходительности и речи не идёт.

— Уф! — однажды сказал я в перерыве. — Как же вы до меня жили⁈

— Плохо жили, — горестно вздохнул Стёпа. — На физкультуре меж собой только дрались, других психов мало.

— Горностаю и росомахе каждый день воплощаться не нужно, — поддержал его Петя. — И они нас избегают, как-то сами договариваются.

Ну, ребята мои и сейчас чаще дерутся друг с другом даже на шпагах. Я хоть и псих, но не конченный, то есть одного меня им точно не хватит. Иногда, не теряя лица перед ними, отвлекаю разговорами.

— А вот тотемные воины разве не маги? Почему вы не развиваете нормальную магию? — спросил я как-то, когда братцы глубоко дышали.

— Да маги мы! Иногда даже можем стать сильными, как ты, — хрипло ответствовал Стёпа. — Только нас с детства толкают к тотему, натаскивают. И со временем нормальная магия становится не очень нужна.

— Зачем она, когда и так всё замечательно? — проворчал Петя. — За тотемным его клан, а просто магов никто не любит.

— Погоди, — помотал я головой. — Получается, что сродство с тотемом отдельно от магии?

— Ну, умники относят его к управлению духом, — покривился Стёпа. — Только никто из них не тотемный воин. Для них тотемный дух — просто один из многих таких же.

Я снова не понял и честно спросил:

— А разве это не так?

Петя вдруг стал очень серьёзным. Он вкрадчиво мне ответил:

— Будь ты обычным магом, сказали бы мы, что так оно и есть…