Онлайн книга «95-й. Сны о будущем прошлом»
|
Здесь листики и цветочки были напечатаны выпендрёжно, серебрянкой. Но давно, должно быть, задолго до отъезда Инны «взамуж». Извёстка основы пожелтела, местами (на солнце) сильно выгорела. — Трубы канализации и водоснабжения, я так понимаю, не меняли с момента постройки дома? — Да, — как будто через силу кивнули обе. По дороге заглянула в туалет: — М-м, с потолка подтекает иногда, да? — ну правда, вон разводы просвечивают. — Маша со второго этажа ремонт сделала, — поторопилась уверить меня Иннина мама, — Теперь не течёт. — М-гм… — протянула я, как будто не поверив. Ну да, нагнетаю, а как? Они, буржуины, в Голландию рванут, марихуановые кексики лопать, а нам тут десять лет минимум ещё выживать по-взрослому. Заглянула в кухне под раковину. Вроде сухо, и плесенью не пахнет, но угукнула многозначительно. Проверила воду. Кран свистит… Покрутила вентили в ванной. Хмыкнула. Дёрнула за верёвочку верхний сливной бачок в туалете, постояла, послушала звук. — Да-а-а, тут в одну сантехнику сколько вкладываться, — как будто сама себе пробормотала я, заглядывая из прихожей в четвёртую комнату, между залом и кухонно-туалетным блоком, — А ремонт стен и потолков когда делали? — М… Я точно год не помню. — Может быть, десятилетие? Инна покраснела: — Зато она на солнечную сторону. — Тополя от жары немного спасают да? — вежливо поинтересовалась я. Тополя были высажены вдоль всего фасада и дальше вдоль дороги практически через каждые три метра. И подстригались в те годы так себе. В квартире было темновато. Но, тем не менее, тополиные кущи не помешали увидеть маршрутку, остановившуюся прямо под окнами. Маршрутчик высаживал людей, не заглушая двигатель. В щели деревянных рам потянуло выхлопом. Я-то знаю, что через год-другой им тут останавливаться вообще запретят, а хозяйки дружно покраснели. — А балкона нет, правильно? — вспомнила я. Жуткий минус по меркам постсоветского человека. Ну и что, что первый этаж, и не предусмотрено! Многие пристраивали, да ещё не трёхметровые, а типа лоджий, на две, на три комнаты. Иногда и второй этаж с первым договаривался, так расширялся. До сих пор в Юбилейном несколько таких домов с пристроями стоят. Инкина мама не выдержала первой: — Ой, купил бы уже кто-нибудь эту халупу! — раздражённо всплеснула она рукой. Между прочим, в то время ходил очень стойкий слух, что хрущёвки рассчитаны максимум на тридцать лет, и что в две тысячи третьем дома микрорайона начнут массово разрушаться. Люди пересказывали домыслы и страшные истории, одна другой апокалиптичнее. Да-да, помню, как одно время я спать боялась. Почему-то именно спать. Мне прям представлялось, как ночью стены трескаются и рушатся… У кого была возможность, старались обменять жильё на годы поновее. Инка вскинулась, выпучила на мать страшные глаза. — Ну чего, чего ты таращишься? Человек пришёл! Послезавтра билет! Опа, вот это поворот. Я постаралась бурно не реагировать. — И какова же… цена? Инна явно боролась внутри себя. Жадность с прагматичностью. Наконец кто-то победил. — Двадцать миллионов. Еб*ть ту Люсю!* Извините… *А всё Владимир Олегович со своей страстью к красочным идиоматическим выражениям… Хорошо, что я вслух не выкрикнула. Покивала типа с сомнением: — М-м-гм… М-м-гм… А сколько тут квадратов, забыла спросить? |