Книга 95-й. Сны о будущем прошлом, страница 30 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

А теперь зацените масштаб трагедии: к тем четырнадцати первым рулонам у меня в зале прибавилось ещё пятьдесят новых. И здоровенный куль больших упаковочных пакетов из плотного полиэтилена, на базах ещё с утра купила. Ну а что, в руках, что ли, мне свои шедевры носить? Надо же, чтобы солидно было. С приходом китайцев на наш рынок даже понятие появилось со специфическим оттенком: «фабричное». И держалось оно довольно долго. Типа, фабричное — значит хорошее, а кустарщина всякая — гомно, извините. Так что надо всё прилично оформить. Сгонять, что ли, в типографию, хоть мини-этикетки-вкладыши заказать?

Папа от застолий отказался, понёсся по делам, и так уж вечер близится (а Германа всё нет, ха).

НУ, С ПОЧИНОМ!

Я хотела было распаковать первый рулон и сразу начать прям шить, но тут вспомнила, что завтра — о ужас! — мне надо статью сдать! А я даже не знаю, какого она должна быть объёма, вот блин!

Срочно позвонила на кафедру, там каким-то чудом сидела припозднившаяся секретарша (вот, домовой её не любит!), которая и озвучила мне регламент: от шести до десяти тысяч знаков. Фигня!

Поэтому что? Поэтому мы сперва сделаем то, что просит наша доминанта*: распакуем что-нибудь и начнём шить! А пока шьём (я шью, не подумайте, что у меня теперь ещё и раздвоение личности, это фигура речи такая), как раз и текст статьи сложится.

*Устойчивый очаг возбуждения

в мозгу увлечённого чем-то человечка,

в просторечии именуемый идеей фикс.

Практически все нахватанные мной расцветки можно было хоть как-нибудь объединить между собой (я ж собиралась двигать модные тынденции), типа: «Вы посмотрите, как здорово! Тут крупные цветочки, а тут такие же, но мелкие!» Или вместо мелких компаньон в клеточку. Такое. И от изобилия их аж в глазах рябило.

Решив, что такое богатство и разнообразие я оставлю на чуть погодя, я выбрала маки.

Люблю маки — яркие, чувственные, и в то же время трогательно нежные. Рисунок был для нашего человека, пока ещё привыкшего к советскому стандарту бледных постельных оттенков, крайне непривычным. Во весь рулон: сверху — нежно-голубое небо, снизу — зелень и заросли травы́, и на фоне всего этого богатства — огромные алые чашечки цветов.

В друзья шёл нежно-голубой фон с разбросанными по нему небольшими полупрозрачными цветками, отдельными лепестками и маковыми головками-коробочками.

Из первого вышло лицо комплекта, из второго — изнанка и простынь. Красота! Сама бы спала, да деньги нужны.

Немедленно вспомнился анекдот. Буквально через год, когда миллионы будут уж вовсе скакать, он звучал примерно так:

Идёт мужик по рынку, а там второй стоит, курицу продаёт.

— Почём курица?

— Пятьдесят миллионов.

— А чего так дорого???

(Продавец, сокрушённо):

— Деньги очень нужны.

Ну и вот. Решив не тормозить, я сразу раскроила два комплекта: полуторный (типа как на мою кровать), с обычным одеялом, и семейный, рассчитанный на широкую кровать и большое супружеское одеяло. Стандарт взяла сразу евро. Скоро других практически и не будет, а потом, звучало это гордо и пафосно: «евростандарт»! И морда кирпичом.

Всё, дальше можно особо на заморачиваться, шей да шей, строчки все прямые.

Мысли про статью гоняла. Периодически даже записывала кое-что в черновике, опорные пункты, фразы. В середине бросила своё шитьё, пошла, переписала статью наново (да, руками и ручкой переписала, представьте себе!) примерно прикинула — тыщ семь с плюсом знаков вышло. Ну и нормально.