Книга 95-й. Сны о будущем прошлом, страница 123 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Мне? — он искренне удивился.

— Ага. И знаете ещё что… Можно ещё одну просьбу, на будущее? Когда с Клинтоном разговаривать будете, не проситесь в НАТО. Даже чтобы почву прощупать. Стрёмно это. Унизительно.

— Я буду разговаривать с Клинтоном?

— Да, год не помню, но вы уже будете президентом. Всё равно он вам в ответ нахамит.

— Погодите — я буду президентом? — вот тут он поднял брови и усмехнулся, — Президентом чего?

— России, конечно! Самым лучшим в истории. Такое моё личное мнение. А в феврале двухтысячного вы приедете к нам в Иркутск, на заседание «Сибирского соглашения». Что это за контора — я понятия не имею. Но с творческой интеллигенцией вы встречаться тоже будете. Надеюсь, я буду приглашена. В конце концов, у вас есть мой номер. Это если я вам раньше не понадоблюсь. Только, пожалуйста, — я посмотрела ему в глаза, — не посылайте ко мне посредников. Никогда. Скажите всем, что я — очередная экзальтированная барышня. Или активистка из направления «настоящий феминизм». Я очень боюсь бандитов. И олигархов. И террористов. И наших звёздно-полосатых партнёров. Кого я только не боюсь, блин… Не хочу я, чтоб меня с пристрастием допрашивали.

— Но вы не похожи на феминистку.

— Это почему? На жизнь способна заработать самостоятельно. В выборе любимого мужчины меня никто не ограничивал. Одеваюсь во что хочу. Имею своё мнение и даже право голоса, — я усмехнулась, — Хорошая тема — феминизм с человеческим лицом. Надо двинуть её в массы, пока девки идиотизма не навыдумывали. Не хотите феминизм — давайте рассмотрим версию культурно-исторического клуба. Пусть я приезжала за преференциями. По знакомству.

— А он есть? Клуб?

— До-о-о. Неформальный, но довольно бодрый. Есть у меня даже заветная мечта: накопить деньжат и какой-нибудь заброшенный пионерлагерь под это дело выкупить. Настроить башенок, домиков, всяких крепостиц. Ох, молодёжь бы заиграла. Фестивали всякие…

— Хорошо. Пусть будет так, — он кивнул каким-то своим мыслям и неожиданно добавил, — Я посмотрю, что можно будет для вас сделать.

КАК БУДТО НИЧЕГО И НЕ БЫЛО…

Мы вернулись домой вечерним рейсом. И продолжили жить, как будто ничего и не было. Я сложила дубль списка происшествий в свой личный дневник и доставала его время от времени — чтобы внести пометки: сбылось — не сбылось, насколько точно. Пока если и были отклонения, в новостной ленте их особо не замечалось. Как и полагалось, шли кровавые разборки в нефтяном секторе. Желающих рвануть на себя нефтяное одеяло стреляли, взрывали, топили и жгли. И четверо ушедших в небытие в конце года бывших хозяев жизни остались только короткими строчками в вечерних новостях. Надеюсь, что ВВП начал работать с моей информацией. Сильно на это надеюсь.

Каждую ночь я ныряла в прошлое и продолжала собирать информацию. И каждое моё утро начиналось с конспекта. Громкие события. Стихийные бедствия. Аварии. Теракты. И всё, что могла — о чеченских войнах. О ключевых фигурах. Безо всякой аналитики — какой из меня аналитик, ну не смешите. Но я очень надеялась, что те кто будет всё это анализировать в разы умнее меня.

Зато память у меня натренировалась — моё почтение!

Ой, забыла вам рассказать! Привёз же отец мне сапоги «приснившиеся». Это сейчас кажется, что всё просто: пошёл — купил. Что тогда люди носили, это же караул. Возьмите самый дешёвый китайский ширпотреб и представьте что-нибудь в четыре раза хуже. Вот примерно так выглядела обувь. То, что было приличнее по качеству, стоило, как правило, бешеных денег. А чтобы вот так, как у папы в магазине — и внешне красиво, и ценник подъёмный — это места рыбные надо было знать. И ещё такой прикол: все приличные сапоги были на каблуках. Все. Потому что модницы только такие и брали. А мне он привёз без каблука. Увидел и «сон» мой вспомнил. И купил.