Книга Пока летит монета, страница 44 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Сумбур, крики и полминуты сумятицы не буду описывать.

— Господин барон, ить предупреждать же надо! — в конце концов с укоризной сказал Прохор, — А ну как пырнул бы я вас? Понятно дело, что матушка кельда всё заштопает, а всё одно — неприятно…

Душевный парень, чего уж говорить!

— Ладно, бойцы! — прервал переживания Прохора барон, — Пётр в замке?

— Так точно!

— Бегом к нему. Передай письмо, срочно!

— Понял, господин барон! Так я побёг?

— Давай!

Полчаса у меня ушло на то, чтобы осмотреть людей. В первую очередь — только что захваченных, конечно — на предмет травм. С недокормом и нервными потрясениями немного позже разберёмся. Эльфы поднимали по одной-две семьи и конвоировали ко мне.

— Матушка кельда, — Марк подошёл и наклонился пониже, — Там десятка три, говорят: «Благодарствуйте, нас госпожа баронесса уже посмотрела».

— Это, должно быть, те, с которыми мы плыли! Их не надо. Пока время есть — детей давай, которые в сером.

Тут всё было, как я и предполагала. Недокорм.

Как можно живя в таком мире плохо питаться — я просто ума не приложу! Здесь же всё прёт и колосится! Рыба только что из воды не лезет! Или это дело принципа — рабов в чёрном теле держать? Хрен знает… ладно, это дело поправимое.

Была ещё пара случаев не очень приятных.

Отбитые почки. Не стала спрашивать, кто так нещадно приласкал пацана. Не хочу про это даже слышать.

И плохо сросшийся перелом ноги. У девчонки даже имя было — Ламтбен (Хромоножка). Это потребовало чуть больше времени, чем я предполагала, и когда мы закончили, вся эта толпа, приготовленная к отправке, глазела на меня и на вылеченную девчуху с благоговейным ужасом. Не знаю, почему в глазах людей исцелить старую плохо заросшую рану было труднее, чем свежую, но к вечеру у меня появилось новое имя, длинное и совершенно для меня непроизносимое. Переводилось как «отмеченная богами».

После отправки «рабского каравана» мы сразу же связались с Лотлориеном и поморской деревней. Насколько упростилась процедура переселения в связи с усилившимся Ваниным даром! Резко снялись вопросы о том, как перевозить скотину, чтоб она вусмерть не загадила кораблики, и как убедить противных коз не выбрасываться через борт!

Элин ушла в Лотлориен — целить раны она умела вполне сносно, хоть и не так быстро, как я. Ну да это вопрос практики — вот пусть и практикуется.

В поморскую деревню отправились все поморы и часть эльфов — помочь собрать к назначенному сроку весь «мужской струмент»: после небольшого совещания мы здраво рассудили, что мужикам будет проще артелью отстроиться, а уж потом перевозить баб с ребятишками и перегонять скотину (чтобы никаких вре́менных городков не городить).

С нами (Вова, я (с малышом), Игорь, Ваня и дед) осталось пятеро девушек и четвёрка эльфийских бойцов. И Индолен, конечно.

Лика строгим голосом позвала нас обедать (эти проблемы всё равно никогда не кончатся — что же, и не кушать теперь???), а Индолен велела ей поставить ещё одну тарелку:

— Серегер сейчас придёт, ты забыла что ли?

И он пришёл ровно к обеду. Удивительный дар своевременности!

Мы кушали Ликину вкуснющую стряпню и в красках делились прошедшими событиями. Меня прям восторг распирал от того, как нас доставил Оссэ. И картинка с кричащим на Угги Хродвальдом на берегу тоже грела душу. Мы с девчонками раскритиковали скандинавский быт, еду и скрипучие драккары.