Книга Пока летит монета, страница 47 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ

Ванька часок отдохнул, и мы засобирались в замок. День какой сегодня на события богатый. Столько всего уже произошло — ужас! А ведь два часа всего, надо ж… В смысле — четырнадцать ноль-ноль.

Сытый и сухой пупсик спал в резной колыбельке. Я назначила ответственной нянькой Элин (пусть заодно тренируется детей чувствовать), и мы пошли.

На стадионе по секторам были рассажены отмытые, накормленные и переписанные будущие наши подданные. На удивление, с десяток семей изъявило желание переехать в горы (должно быть — как можно дальше от места пережитого ужаса), шестеро сговорились двинуть на Евфрат, поставить хутор. Тоже неплохо. Северов и бывших превращённых, судя по всему, побаивались. Остальные семьи, сколько там… тридцать семь! — проголосовали за Серебряную Гавань.

Вова пошёл к дальней трибуне, на которой разместились «промышленные» — инспектировать и конкретно разговаривать.

— Мам, посмотри, — Петя протянул мне лист.

Отдельные номера, имена.

— Так. Это что? Бессемейные?

— Бессемейные дети.

— О как.

Аж двадцать шесть человек. Они сидели на отдельной трибуне, в том числе и Рагнейд Уггидоттер, которой, как оказалось, всего-то тринадцать лет…

— Петя, смотри: малышей желательно по семьям пристроить. Вот этих всех, до девяти лет. Надо напечатать объявление. И листки разослать. Нет, сперва по замку и ближайшему посаду объяви. Старших не так и много получается, да?

Я попыталась подсчитать, дети были записаны впересортицу, глаза разбегались — устала, видно.

— Восемь, — подсказал Петя.

— Хорошее число какое! Символичное! Из этих восьми сформировать рейнджерский отряд. И организовать, чтобы они хоть на выходные могли гостить в каких-то семьях. Чтоб не сплошная казёнщина.

— Понял.

— Устрой их пока здесь, как Серебряную Гавань отстроим — можно будет их перевести.

— Сделаю, мам, не волнуйся.

Ну что, взрослых-то получилось всего сто восемнадцать человек. Очень странно и удивительно, но все семейные. И почти двести человек детей. С точки зрения потенциала — неплохо, весьма.

Для принесения клятв (читай: заключения союза правителя со свободными людьми) всех новеньких привели в деревянный острог, к огромному мэллорну (одному из трёх самых первых). Семьи подходили по очереди, взрослые и все дети старше десяти лет говорили положенные слова, а мы отвечали выверенной до идеального состояния формулой. Процедура была длинная, тем более для такого количества народа, и обязательная для всех, кроме самых мелких. Зато теперь можно было разглядеть их спокойнее. Семьи все были с ребятишками. Хотя бы с одним-двумя, большинство — с тремя, а несколько — и с четырьмя.

Первыми Вова вызвал будущих горняков. Они принесли клятвы и сразу же ушли с Ильёй и мастером-гномом.

Шесть семей, уезжающих на Евфрат, увели с собой Кирилл с Галиной.

С остальными процедура растянулась почти на два часа.

— Милый, по-моему мы погорячились, а?

— Хочешь сделать перерыв?

— Нет, хочу скорее закончить. В следующий раз давай заранее делить, чтоб не больше тридцати человек за раз, хорошо? Или хотя бы пятидесяти?

— Да как скажешь, любимая!

Пётр, делающий пометки в списке, вызвал следующую семью.

Честно, я думала, что Рагнейд что-нибудь выкинет или попытается смухлевать — но нет. Она произнесла клятву с суровым и жертвенным лицом, словно всходя на эшафот. Потом на неё не упало небо, и она, нахохлившись, заняла своё место среди остальных подростков.