Онлайн книга «Записки кельды, часть 2»
|
СТАРЫЙ ЛИС Новая Земля, Серый Камень, 36.03 (июля).0005 Они были побиты все. Побиты, порепаны, потрёпаны в хламину. И кони тоже.Мирела выла, расцарапывая лицо в кровь. По честности сказать, было от чего выть. Чудо было в том, что Петшу довезли живым, при всех его ранах и такой кровопотере. Левой руки не было по локоть. Э-э-э… ну, примерно по локоть. Был ли, собственно, локоть, у меня никакого желания разглядывать не было — сплошные кровавые ошмётья и осколки… Да и нога выглядела тоже не очень, чем-то перебитая в нескольких местах, привязанная к куску обугленной доски. Глаза старого барона уже, должно быть, слегка подглядывали в следующий мир, и только тихий, вырывающийся из груди хрип подсказывал, что он ещё жив. — Да хорош выть-то! — Мирелу пришлось тряхнуть как следует. — Жив мужик твой, иди умойся! Эка разодралась-то, дурында! Весело ему будет на тебя смотреть… Иди вон, Наська пришла, пусть мордашку тебе починит! А рядом со мной не орать! Всем ясно⁈ Смурные, обмотанные кровавыми и не очень чистыми тряпками цыганы переглянулись и затоптались, живо напомнив мне щенков, заподозривших, что ты несёшь им чего-то вкусное. Зомби-щенков. О, боги, фу. Пойду в транс. Петша стоял, уперевши руки в боки и разглядывал светящуюся сферу Земли. — Ну и чего ты, старый пройдоха, бо́шку-то в капкан запихал? Чё смотришь? — Вот не ждал тебя тут встретить! Ты тоже умираешь, что ли? — Да щас! Разогнался! Там твоя супружница все щёки себе испластала. Тоже, поди, засобиралась! А кто дитё ро́стить будет, а? И вообще! Там орут, тут дурацкие вопросы задают. Шаришься в тонком мире — так сядь и не отсвечивай, работать не мешай! — настроение было поворчать. Петша огляделся внимательнее: — Так мы не умерли? — Нет… Чем тебя так по боку-то приложило? — Бревном. — Вояки, блин… Нет, ты посмотри — сплошные осколки! Даже не знаю… Ладно, хрен с ним, как-нибудь разберёмся с ногой… С рукой что делать? — А что с рукой? — Нету у тебя руки́. Слава богам, одной. — Которой? — А ты не видишь, что ли? Левой. — Да как-то… Смутно всё. — Так… Думай, голова, картуз куплю… А ты не ржи, давай. Садись. Пробовать будем. — Думаешь, выйдет отрастить? — М-гм… С глазом же вышло. С языком тоже. Палец отрубленный был — правда, тогда целиком приживили… Руку, честно скажу, не пробовала, так что если чего — ты уж не обессудь. — Много оторвало? — От локтя одна каша осталась, предплечья уже нет. — Возьмёшься? — А чего? Сидим уже. Долго будет, боюсь… да и хрен с ним. Поехали! Вышло и вправду долго. Прямо долго, часа три. Я, наверное, для понта могла бы написа́ть, что устала — да враньё же будет. Невозможно целителю устать, если только он про себя не забудет. Это как у богатого стола сидеть и в голодный обморок упасть. Долго — да. От нечего делать, разговаривали про всякое. Я ему и про оставшихся младших Романовых сказала. Только хмыкнул, мол — догадался уж. И про того, последнего, что в каменоломни навечно сослан, которому Мирела четыре раза ножом засадила. — Так он, выходит, жив остался? — Барон так присудил. Так что дальше уж — не твоя печаль. С другой стороны — ты тоже жив остался. С этой стороны к суду претензий нет? Цыганский барон усмехнулся: — Какие уж тут претензии… Как расплатиться теперь, думаю. — М-м… Тут есть ещё одна новость. Подумай. У внука твоего появилось два молочных брата. |