Книга Записки кельды, часть 2, страница 193 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Олеся Васильевна заревела в голос и повисла у него на шее.

— Тихо-тихо… Детей напугаешь, однако. Пойдём-ка к ручью, умоемся.

Она умылась, попила и немного успокоилась.

— А что там в лесу?

— Ещё четверо было.

Олеся длинно выдохнула:

— И что с ними?

— Лежат, ждут допроса.

— А… А потом?

— Рабство, должно быть. Общественно полезный труд. На каменоломни пойдут работать, очень надолго.

— Так они же… Ну…

— Что?

— Умирают же?

— И умрут, если откажутся клятву подчинения давать. Останутся здесь.

Олеся снова подумала про волков и хотела сказать: а не жестоко ли это? — но потом вспомнила налитые кровью дикие глаза и крик: «Режь их!» — и не сказала. Они хотели убить наших детей. Зубы сами сжались. Всё справедливо.

Старшие рейнджеры, для верности ещё раз прошерстившие лес, вернулись и повели своих подопечных младшаков в лагерь. Олеся ушла с трудом. Больше всего ей хотелось остаться на поляне с Кадарчаном. Ей почему-то казалось, что рядом с ним сейчас самое безопасное место. Но чувство долга пересилило.

На подходе к лагерю Риниэль велела всем достать свистки и подать сигнал тревоги, и следом — всем срочный сбор колоколом. Со всех сторон начали стекаться ручейки детей. Лагерь сразу приобрёл вид сердитого дикобраза. Долегон забрал целителя и ушёл на поляну: поспрашивать.

Управились они довольно быстро, и уже через час командиры и взрослые помощники собрались на срочный совет за своим обеденным столом.

— Рассказывай, Дол, — уступил место докладчика Кадарчан.

Долегон встал, высокий и серьёзный.

— Итак, что мы имеем из допроса. Цыганская диаспора раскололась на несколько… партий, что ли. По большей части — враждующих между собой. И вот эти конкретно товарищи — из довольно сильной группировки, которая считает необходимой кровную месть — всё по поводу того инцидента с пропавшей женщиной-инспектором. Кровники. У них было три приоритетные цели: Олеся, Лида и Антонина, они думали, что все трое здесь, — Олеся Васильевна снова начала мелко дрожать. — Но и всё население Белого Ворона они включили в свой список мести, поскольку господин барон дал их кровникам первой, так скажем, очереди убежище и защиту. Наводку получили, подслушав разговор у портала: что дети ушли в лес с малым числом старших, и инспектора с ними. Примерное направление вроде бы гадалка подсказала. Искали они нас долго, больше недели, — Долегон немного помолчал, глядя в столешницу. — Получается, что помимо кровной вражды мы косвенным образом оказались втянуты в конфликт цыганских кланов, потому что сегодняшняя чистка, я думаю, изменит расклад по силам… Я, как старший командир, предлагаю признать ситуацию чрезвычайной и немедленно вернуть детей на остров, под защиту крепости. Возражения есть?

Возражений не последовало, и лагерь начал спешно сворачиваться.

Они шли назад и гнали перед собой тех цыган, кто имел счастье (или несчастье?) выжить. Их, вопреки первоначальным Олесиным впечатлениям, оказалось гораздо больше, чем безвозвратно успокоенных. Почти три десятка. Парни скрутили им руки и увязали в четыре длинных цепочки, каждую из которых прикрепили к вьючной лошади. Груза у лошадок в обратную сторону было гораздо меньше.

— Да и верёвки не придётся тащить, — сердито прищурившись, высказалась Маэ.

Кадарчан пришёл перед выходом, взял Олесин сидор, поглядел какие стопки бумаг запихивает Лида в свой рюкзак, покачал головой и забрал её поклажу тоже. На их слабые возражения только махнул рукой: