Онлайн книга «Записки кельды, часть 2»
|
— Молчите уж, девки! Быстро идти надо. Так что — без возражений. ЦЫГАНЕ — И ЦЫГАНЕ День тот же Кельда — Господин барон! — в дверь нашей комнаты заколотили. Вова, каким-то чудом оказавшийся дома в не очень поздний час, вздохнул, смиряясь с тяжкой долей правителя. — Господин барон! Цыганки на пленных напали! Что⁈ Мы переглянулись. — Зайди! — рявкнул Вова; в дверь просунулся дежурный охранник. — Что там⁈ — Цыганские бабы повели ребятишек на пляжик. Ну этот, меленький совсем, что у брода, с цветными камушками. — Дело говори! — Так я что… А тут наши возвращаются с лагеря… — Так четверг же только? Что так рано? — Дак напали же на них, говорю я… Вова ярко и очень экспрессивно высказался и побежал во двор, за ним бежал едва не снесённый охранник, и уж за ними, подбирая юбки — я. У крыльца донжона собралась огромная толпа. Были здесь и постоянные донжонные обитатели-работники, и все старшие командиры-вожатые, уходившие с детьми в рейнджерский лагерь, и принятые под защиту пятеро цыганок со всей своей малышнёй, и целая куча каких-то левых изрядно потрёпанных цыган (судя по следам на одежде, получивших ранения стрелами, а то и ножичками резанных; подживлены они были, простите за тавтологию, «на живульку», лишь бы дошли до баронского суда), у одного из цыган было страшно расцарапано лицо и даже, вроде бы, частично порвано горло. По крайней мере, из-под прижатой к шее ладони сочилась кровь. Наших детей не наблюдалось. Барон сразу нашёл взглядом долговязую фигуру Долегона и гаркнул так, что мгновенно установилась тишина: — Дол, люди⁈ — Без потерь, господин барон! Ф-ф-ф-фух, вот теперь можно спокойно разбираться. С историей лагеря всё было чётко и понятно. Дальше они шли-шли — и пришли на остров… — …перешли уже по мосту через брод, как вдруг вот эта женщина, — Долегон показал на Мирелу, — кинулась на вот этого мужчину и начала его драть, а при попытке остановить, впилась в его горло зубами, — вот это сильно! — Детей я в острог отправил, подумал: незачем им тут… — Это правильно, — думая явно о другом, сказал Вова. — Ну, говори! За что ты его? В глазах цыганской баронши впервые за эти дни появилось какое-то выражение. Конкретно — выражение лютейшей ненависти: — Он Дарину мою зарезал! Барон покивал головой: — Что ж, ты в своём праве… Но теперь его судьбу и всех остальных буду решать я. Как убили твою дочь? Губы у цыганки запрыгали: — Ножом… Четыре раза… — Ударь его ножом четыре раза. Но так, чтобы он жив остался. Пусть при смерти, но жив. Сможешь? — Вова махнул рукой: — Дайте ей нож! А этого держите. Я кивнула Настёне-медичке, чтобы подстраховала: вдруг женщина перестарается. Цыгане от такого поворота событий слегка опешили. Все, кроме Мирелы, которая схватила нож и, выкрикнув что-то по-цыгански, четыре раза ударила убийцу. Тело мягкой куклой свалилось на землю. Хотя — да, он был ещё жив. — Во имя Вэр справедливой… — барон ткнул в медичку рукой: — Настя! Твоя забота, чтобы он неделю оставался жив и желательно — в сознании. После этого он присоединится к общему приговору. За нападение на жителя Белого Ворона, при условии что тот выжил и не получил ущерба, полагается десять лет каторги с последующим рабством на пятьдесят лет. На поляне сколько человек находилось? |