Книга СССР: вернуться в детство 5, страница 117 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Разговор вышел длинный и обстоятельный. Временами у меня возникало стойкое ощущение, что дед сверял полученную от нас информацию с какой-то другой, своей, полученной ранее и, возможно, даже не из одного источника.

— Ну, что ж, будем работать. По поводу школы поставлю вопрос. Если вы остаётесь, играть в детский сад смысла больше не вижу. Особенно тебе, Володя. Двигаться надо. Из всего что сказано, наиболее предпочтительной считаю «авиационное вооружение». В ИВАТУ и факультет подходящий есть.

— Я ж в своё время именно на нём недоучился, бросил, дурак, — поморщился Вова. — Сколько лет прошло! Одни общие представления остались, да понимание, куда желательно двигаться. Специальные знания оживить надо.

— Значит, будешь оживлять. В Иркутске, я слышал, военизированные отделения дополнительной ступени есть. Специальные знания там должны давать углублённо.

— А я что — тоже снова учиться пойду? — ужаснулась я.

— Вероятнее всего.

— Кошмар.

— А как ты хотела — всю жизнь в четырёх стенах просидеть, что ли?

Я подумала про себя, что иногда вовсе и не против сидеть длительное время в одиночестве в четырёх стенах. Печатную машинку только оставьте. Или хотя бы ручку с тетрадкой.

— Ладно, — дед поднялся. — Завтра рано подниматься, пора и на боковую.

Утром мы нарядились согласно представленному списку одежды и чинно «пошли в гости». В домике напротив нас ждали три персонажа, словно с нас срисованные, только каждый чуть повыше. Но вместе они создавали полное гармоничное впечатление нашей компании. Разве что «баба Рая» разговаривала густым мужским голосом. Впрочем, все уповали на то, что публично разговаривать ей не очень придётся.

Обождав приличное время, наши копии вернулись к нам в дом, дождались присланную за нами машину и благополучно в ней укатили. Картину испортил только сердито ворчащий в запертом вольере Роб.

— Осталось дождаться новостей, — сказал дед.

— А почему Сергеича нет? — вслух подумала я.

— Он, в соответствии с первоначальным планом, изображает вашу отправку в аэропорту. Присматривает.

— Ясно. А мы?

— Сидим здесь, ждём.

Ждать оказалось хуже всего. Кошмар просто. Ни одной ведь книги в доме! Даже почитать нечего, блин!

Бабушка с дедом гоняли на кухне бесконечные чаи и разговаривали, а мы с Вовой сидели в мансардном этаже, поглядывали время от времени сквозь тюлевые занавески на улицу и обсуждали дальнейшие перспективы.

Все предположения пока были довольно туманны.

Потом Вовка тоже пошёл налить чаю и с лестницы увидел, что на старом кухонном буфете лежит шахматная коробка — традиционная, сложенная пополам доска. Обрадовался страшно и усадил меня в шахматы играть. Я от нечего делать согласилась, но, да простят меня любители шахмат, как же я не люблю эту игру… Скучная она для меня, понимаете? И-и-и не надо мне сейчас многокилометровые аргументы выкатывать! Я верю, что для вас она сильно интересная! Я, понимаете ли, другого склада человек. Уж лучше в карты…

Но карт не было, а шахматы были!

Когда Вова начал расставлять фигуры в четвёртый раз, я сломалась, пошла вниз и спросила деда:

— А вы в шахматы играть любите?

О! Я нашла себе замену!

Мужики сыграли с переменным успехом раз двадцать, а, может, и больше — я от просмотра этих бесконечных партий совсем осоловела, ушла наверх и уснула на древнем диване, который прежние хозяева не захотели тащить с собой на новое место, также, как и буфет.