Онлайн книга «СССР: вернуться в детство 5»
|
С дедом и баб Лёлей Вова поговорил обстоятельно. От них же позвонил отцу и супружнице его, Марии Степановне. Дальше события, к моему изумлению, совершенно вышли из-под нашего контроля. Пётр Васильевич привёз нас домой и переговорил с нашей бабушкой, и эти двое пенсионеров сумели организовать и собрать вокруг себя несколько ветеранских советов. К тому моменту как сияющая орденами толпа чётким строем вошла в здание Горкома, Мария Степановна уже успела прислать развёрнутое письмо от имени ВНИИОК, в котором говорилось о недопустимости столь высокомерного и пренебрежительного отношения к экспериментальному подворью — и оно было уже опубликовано в «Восточке» и послужило ветеранской группе ударным тараном. А ещё с ними шёл Пал Евгеньич, за время общения с нами заслуживший некоторый ареол борца и даже скандалиста, который всё фотографировал и записывал. Ужас, конечно, с точки зрения любого бюрократа. Для инициативной группы провели нечто вроде спешного брифинга, уверили, что на самом деле кто-то там не вполне разобрался с ситуацией, и в ближайшее время обязательно разберётся и доведёт… Вроде как отговорки, но Пал Евгеньич потребовал, чтобы его обязательно пригласили, когда будут «доводить» — иначе кто же будет информацию в прессе освещать? В общем, это я вам так быстро рассказываю, а на деле всё растянулось чуть ли не на месяц — со всеми этими письмами, хождениями, договорами-переговорами и согласованиями. Август уже перевалил за середину, эпопея с «Шаманкой» никак не могла закончиться, а Сергей Сергеич нервничал. На днях принёс неприятную новость, что по городу поползли слухи, что Вовка ездил за границу. А значит, скоро будут ненужные вопросы… ОТКУДА НОГИ… Фотолаборатория получила приказ проявить переданные фотоматериалы с особой тщательностью. Лаборант Серёга с удивлением глядел на яркие упаковки катушек с надписью «Кодак» наискосок. — Глянь, Игорь Михалыч, ненашенские. — Ну, ненашенские, что с того… Я на прошлой неделе «фуджи» проявлял. Значит, кто-то за кордоном в командировке был. Может, своя закончилась? Проявляй давай, да чтоб всё чётко. Что-то там важное… Однако, на всех пяти проявленных плёнках ничего такого особенного не было, кроме пары снимков оружия, сваленного разобранными кучками. Ну, ещё связанная бабища и непонятное скопление машин с мигалками на дороге. Всё остальное — виды, стоянки, небольшое количество людей, неуловимо отличающихся от наших. Единственное, что вызвало неподдельное Серёгино восхищение — фотография офигенно красивой спортивной машины, синей, с двумя белыми полосами через весь капот. За рулём сидел пацан в ковбойской шляпе и прищурясь смотрел в камеру. Михалыч, просматривавший плёнки, тоже её отметил: — Всех по две, а этих велели четыре сделать. И как-то он это так не совсем уверенно сказал, что Серёга понял: велено было три, а четвёртую Михалыч хочет себе оставить. Такая машинка! Не покататься, так хоть поглазеть. У Михалыча и особый альбом под эту фотографию был — туда собирались все снимки машин, случайно попавших в поле зрения сотрудников их отдела. Альбом хранился у Михалыча в личном шкафчике и лаборатории никогда не покидал. Идея Серёге нравилась, и он решил не только Михалыча не обидеть, но и себя. Пару дней спустя. |