Книга СССР: вернуться в детство 4, страница 118 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

В поезде было ску-у-у-у-учно. И к нам привязалась эта дурацкая песня.

Помимо пения оставалось есть, спать (если Васька позволял) и обсуждать всякое, что в голову придёт.

— Как думаешь, в этом году доброжелателей из родительского комитета не найдётся?

— Боброжевателей? — усмехнулся Вовка.

В прошлом году нас приписали, оказывается к другому классу, и одна сверхинициативная мамочка начала с настойчивостью достойной лучшего применения вклиниваться в наши со школой отношения.

Как это — домашнее обучение? Дети отрываются от коллектива! А как же совместные походы в цирк и поездки на картошку??? Ах, у них своя юннатская станция? А почему наши дети из класса не принимают там участие?

Пришлось нам организовать нечто вроде обзорной экскурсии, после чего у мамочки возникли новые вопросы. Не надрываются ли дети от непосильного труда?! Почему несовершеннолетняя девочка — и вдруг председатель? И не слишком ли это всё похоже на сельхозкооператив, да ещё с нарушениями трудового кодекса?

Как она нас тогда достала, честное слово. Мало того, что всякие дурацкие рисунки-конспекты сдавать надо и контрольные писать, так ещё и с излишне активными мамашами разбираться приходится! Как она мне напоминала профкомшу-Шурочку из «Служебного романа» — лезет везде, где надо и не надо, в каждой бочке затычка!

Беседовать с родительским комитетом пришлось директрисе, нашей бывшей классной (Татьяне Геннадьевне) и нашей нынешней. Маму тоже позвали — сразу за двоих родителей. А мы с Вовой заявились сами.

— А дети могут в коридоре подождать, — заявила эта социально активная мамзель.

— Дети могут, — согласилась я. — А представители юннатской станции не могут. У вас же вопросы по работе организации, верно? Насколько мы поняли, вы инициировали это собрание, поскольку выступаете против решений двадцать седьмого съезда КПСС?

Такой поворот вопроса вызвал у родительского комитета некоторое замешательство. Но тут выступила директриса.

— Давайте не будем торопиться, а пойдём по порядку…

И так она чётко по полочкам всё разложила, что мы прямо все (реально, все присутствующие) оказались молодцы. И мамашу эту похвалила за бдительность и общественный настрой, и нас, что мы такие выдающиеся писатели-аграрии, и родителей наших, что обеспечивают максимально достойные условия и всяческую поддержку, и учителя-то нами грамотно рулят, а самое главное — это руководящая линия партии, благодаря которой мы все так здорово идём по пути строительства коммунизма. И при этом таким мягким, обволакивающим голосом. Сразу понятно, почему её в директора двинули. После финального: «У вас есть ещё какие-нибудь вопросы?» — все вышли из кабинета как будто зазомбированные и потихоньку расползлись в разные стороны, но у меня лично осталось подозрение, что эта неуёмная мамаша (которую я про себя звала «заноза в общественной жопе») рано или поздно не утерпит и пошлёт куда-нибудь «сигнал». Вполне возможно, анонимный.

Вот, кстати, на носу первое сентября, а мы в поезде тащимся, а значит, снова торжественную линейку прогуляем, когда должны были бы (по мнению родительского комитета, во всяком случае) стоять в общих рядах…

— Я бы на твоём месте переживал, что какая-нибудь сволочь директрису захочет на этой почве подсидеть, — заметил Вова.