Книга СССР: вернуться в детство?, страница 31 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Давай! — обрадовалась я. Большой стол сразу раздвинул бы горизонт моих возможностей.

Стол пролез в дверной проём еле-еле, как будто этот проём именно для того делали, чтобы ширину столов измерять. Помощник из меня был совсем смешной, мы чуть не расколотили стеклянную вставку в двери, но в конце концов пролезли. Удивительно, но бабушке даже не пришло в голову со мной спорить. Это что, я уже тогда была такая упёртая? Или научилась давать логические обоснования поступкам? Вот уж не знаю.

Бабушка взгромоздила на стол детский столик, и, в принципе, даже табуретки не понадобились.

— Можешь мне подавать? — предложила я. — А я наверх залезу.

— Ну, давай!

В четыре руки мы быстро утолкали в пустое пространство всю игрушечную мебель и бо́льшую часть игрушек из нижних отделов шкафа. Антресоли наполнились практически до состояния «битком».

— Всё? — спросила бабушка.

— Всё! Спасибо! — я спрыгнула на пол.

— Стол пусть тут стоит. Мама придёт — вместе унесём, а то разобьём мы с тобой стекло.

— Ага.

— Ну, пошли чай пить!

— Ты иди наливай, а я пока тут пыль вытру.

Я навела марафет в освобождённом углу, попила чаю (процедура неожиданно включила тарелку супа и бутерброд) и начала собираться в школу. К двум пойду, чтоб толкучки у дверей уже не было. Приготовила свой альбом, пару карандашей, тетрадку, ручку. Резинки стирательной вот у меня приличной не было, эта розовая — слёзы одни, как кирпич…

— Ты куда? — спалила меня бабушка.

— Погуляю схожу.

— А-а. Ну, иди. Подушка-то в шкафу, достать тебе? — имелась в виду специальная подушка для катаний с горы, мягкая и с одной стороны клеёнчатая, с ручкой — вместо ледянок нам мамы шили.

— Не, я, может в школу зайду. Ты меня не теряй.

Школа у нас совсем рядом: дойти до соседнего дома и перейти дорогу — вот и школьный двор.

— Ну, аккуратно через дорогу иди, — напутствовала меня бабушка, и я потопала по лесенке. Неуклюжая, всё-таки, обувь — валенки.

На втором этаже я вспомнила, что меня, наверное, дежурные не пропустят в младший блок без сменки. Да блин! Наверх в негнущихся валенках идти ещё неудобнее.

Бабушка открыла дверь на мой звонок, удивилась.

— И́чиги мне дай, — попросила я.

Летнюю обувь где искать? А в Биликтуе, в том холодном доме, я носила такие полутапочки-полуботинки, самошитые из овчины, мехом внутрь. Мама называла их ичигами, и они точно должны быть где-то тут, дома.

Получив кулёк с меховыми тапками и посмотревшись в зеркало (на всякий случай, вернулась же), я снова поковыляла по лестнице.

ЗДРАВСТВУЙ, АЛЬМА МАТЕР!

В восемнадцатой школе я проучилась все десять лет, и знала тут всё и всех (как облупленных, ха!). Раздевалки у младшего блока не было, все раздевались в классах. Я переобулась, сняла шубу (шапку и шарф — в рукава!) и подошла ко входу в младший блок, у которого стояли трое бдительных дежурных. У всех троих — октябрятские звёздочки. Второй класс. Хотя, может, и третий.

Судя по тишине, занятия у второй смены уже начались.

— Ты куда, такая маленькая? — строго спросила меня девчонка в белом фартуке.

— Моя мама сегодня работает в продлёнке, — ответила я. — Я иду к ней.

Тут главное — уверенность! А то не пустят, и будешь как олень целый час топтаться, пока кто-нибудь из учителей не пойдёт.

— Пусти её, Юлька, — сказал пацан, и одна из широких глухих створок, крашенных белой краской, слегка приотворилась — только мне и прошмыгнуть.