Книга Пожарский 4, страница 65 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Басманов! — поняла Настя. В последние дни о нём разговоров много было.

Оба боярина, топоча сапогами, прошли через столовую в малую горницу, которая по случайности располагалась как раз под Настиной спальней.

— Дунька! — гаркнул прислуге Михаил Глебович, похоже, находившийся в приподнятом настроении. — Вина нам! Да не дряни какой, италийское тащи! И закусок сообрази, живо!

Слышно было, как прислуга мечется, расставляя на столе кушанья, как спрашивает, не нужно ли чего ещё.

— Брысь на кухню, да чтоб никто носа сюда не казал! — сурово отослал её отец.

ТО БЫЛА БЕЛАЯ ПОЛОСА

Настя Салтыкова

И пошёл нудный и непонятный мужской разговор: кто за кого, да с кем можно порешать те или иные вопросы и кого бы ещё переманить на свою сторону, да чем — кому денег посулить, кому чин, кому земельки…

Если раньше она рассчитывала, что с помощью удачных экономических решений ей удастся войти-таки в совет рода (а, может быть, и всего клана), то с началом неустройства всё быстро встало на истинные места. Женщин задвинули, можно так сказать, за печку. Однажды, в первые ещё дни, Настя за общим столом высказала своё мнение по какому-то поводу — все разом обернулись и посмотрели на неё, как на заговорившего таракана. Даже мама! А отец пожевал губами и велел:

— Ты бы, доченька, больше книжек по домоводству читала, что ли…

Такого лютого унижения Настя не испытывала, даже когда села в лужу с тем мечом. И больше она за столом не издавала ни звука. Вообще. Понятно было, что второй раз её осадят гораздо жёстче.

Теперь она сидит в комнате и вышивает. Отец доволен. Да в последнее время он и заходит к ней совсем редко, словно и забыл, что у него дочь есть.

Настю раздражало, что бубнёж под полом не даёт ей как следует сосредоточиться и рассчитать узор, она два раза сбилась и начала всерьёз размышлять, не заткнуть ли уши ватой, как вдруг услышала:

— Я тут со вдовой царицей лично переговорил. Мутный какой-то замес получился с этой свадьбой. Маринка Мнишек с брачного ложа сбежала. Треплет всем, что ребёнка от царя носит. А так ли дело?

— Дитё прижить — дело дурное-нехитрое, — согласился отец. — А вот что она флаг против мужа подымает, это уже измена получается.

— Я думаю, — густой бас Басманова понизился, — надо объявить брак недействительным.

— Развести, что ль? — не понял отец.

— Нет! Именно недействительным. Не состоялся. Сбежала Маринка из-под венца — тут тебе и претензий нет!

— Хм-м… — Настя изо всех сил навострила уши, так что, кажется, даже услышала, как булькает разливаемое по бокалам вино. — Царю без жены нельзя, сам знаешь. Не по чину…

— Оженить заново — дело плёвое! Боярышень вокруг полно.

— Правильную боярышню надо.

— Михаил Глебович, уж ты-то не стесняйся! Твоя Настасья — девка в самом соку! Выдадим её за Дмитрия, разом к трону ближе станешь.

— Настасья? — словно удивился отец. — А и верно! Наська в должном возрасте уже, да и лицом недурна.

— А я тебе о чём говорю! Оженим Дмитрия на Настасье, а там можно и альвов постылых от царя оттереть. Страна у нас дикая. Глядишь — медведь не вовремя из лесу выскочит или бревном посла придавит ненароком. А царь Дмитрий молод ещё, ему мудрый и опытный наставник ой как надобен…

Дальше Настя не слышала. Она вскочила, тяжело заглатывая воздух через распахнутый рот. Воспоминания о существе, крадущемся вокруг торжественного ложа, хрипящем, принюхивающемся, накрыли её с головой.