Книга Пожарский 4, страница 67 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Альвы! Их магия! Мир словно застилала пелена. Неимоверно захотелось спать.

Знала бы Настя, что выскочивший из машины альвийский посол страшно недоумевает: почему автомобиль завихлял по дороге, но не остановился?

Будь в экипаже Моргана, Салтыковой вряд ли бы что-то помогло. Но посол был гораздо, гораздо слабее. А древний костюм, к тому же подкреплённый новыми Настиными поделками, сработал щитом! Руль она не выпустила и на педаль продолжала нажимать, пусть и слабее. На чистой инерции! Машина криво-косо, но продолжала удаляться.

Альв запаниковал и ударил сильнее, но и Настя сообразила, что происходит. Почти онемевшими руками выдернула она из сумки древний свадебный плат и накинула, прикрывая сразу и голову, и спину. Оберег сработал как щит, отзеркалив чужую агрессивную магию. Удар заставил посла пошатнуться и схватиться за голову. Этого Настя тоже не увидела. Она очумело затрясла головой. В зеркале заднего вида в её сторону бежала караульная команда.

— Обрыбитесь! — зло сказала Настя и втопила педаль газа.

Автомобиль взревел и бросился в ночь.

СОГЛАСНО ЗАДАННОЙ ПРОГРАММЕ

Некроголемы давно и повсеместно были редкостью, поскольку некромантия со времён Великой Магической считалась одним из опаснейших видов магии. Что уж говорить о некроголемах, движимых не обычной мёртвой энергией, а зародышем смерти!

Если бы во всей Европе, включая Оловянные острова, нашёлся хотя бы один квалифицированный маг, которому бы пришло в голову настроить поисковое заклинание на поиск подобного некроголема, он бы весьма удивился. Потому что он был, и весьма целенаправленно двигался на восток.

Следуя заложенному внушению, шестилапка бежала ночами и в глубоких сумерках, днём затаиваясь и в случае любой опасности притворяясь просто горсткой костей. Она придерживалась дорог, каждый раз на перекрёстках выбирая ту, что крупнее. Эта стратегия привела её в один из восточных альвийских портов, корабли из которого отправлялись по всему свету. Мышь затаилась, выжидая. Ей нужен был корабль, который точно доставит её в Европу, а не увезёт куда-нибудь в Австралию.

Наконец в разговоре мелькнуло «сперва в Антверпен» и она втёрлась в щель одного из ящиков той партии, которую грузили на борт. Дальше нужно было подождать, и она ждала. Ящик занесли на борт. Потом корабль качало. Потом снова загремели сходни, и люди в тяжёлых башмаках принялись ворочать грузы. Это был один из сложных моментов. Шестилапка юркнула вслед за грузчиками на палубу, а оттуда, со всей возможной скоростью — по узкому трапу для пассажиров. Вслед закричали:

— Смотри-смотри! Что это⁈ Крыса⁈ — но она успела пулей преодолеть пустое пространство и шмыгнуть под какие-то коробки.

Искать её не стали. Кому интересна портовая крыса, эка невидаль!

Выждав сумерек, шестилапка устремилась на восток. Она бежала, словно ведомая компасом. Зима, не по-европейски холодная, была ей подспорьем. Реки замёрзли. Лёд был тонок для передвижения по нему людей или транспортов, но для почти невесомого некроголема дороги одномоментно спрямились почти в идеальную линию. К середине февраля она добралась до внутренних областей Русского Царства. Людей становилось всё меньше, а пустынных местностей — всё больше. Шестилапка бежала и днём, не чувствуя присутствия людей. Зима лютовала февральскими морозами. Шестилапка приближалась к Уралу.