Онлайн книга «Пожарский 4»
|
Тут надо сказать, что нашими управляющими был разработан перечень необходимой в хозяйстве скотины, в зависимости от того, сколько в семье было народу, и по этому перечню они животин по дворам и распределяли. А закупали везде, где только можно, вплоть до европейских ярмарок. Купцов заморских под разными личинами мастерски изображала ниппонская лиса, а дальше — в укромное место и порталом к нам. Таким образом в некоторых хозяйствах появилась непривычная для крестьян скотина и птица: толстые, как бочки, индюки, крикливые цесарки, пестрохвостые фазаны и даже павлины, огромные голландские коровы, выглядевшие рядом с привычными крестьянскими как великаны-переростки. Кузя даже загорелся идеей завезти из Южной Америки альпак — животин, похожих то ли на очень крупных длинношеих овец, то ли на безгорбых верблюдов, покрытых бараньей шерстью. Говорят, эта самая шерсть у них очень тёплая и нежная, а мясо вкусное. И в горах они жить привычные. Немножко отдаёт авантюрой, но пусть пробует. К тому же, вотчина у него теперь своя, и у Кузьмы прорезается тяга к натурным экспериментам. Между прочим, перед самым новым годом приехали и первые двадцать обещанных Муромских коней. Пока они стояли в каретном сарае и ждали своей очереди на установление нашего сердечника и специальной обработки. Итак, возвращаясь к событиям нового года, гуляли мы весело и широко. Вряд ли когда-нибудь берега Енисея оглашали столь громкие шум и крики, разве что в стародавние времена какая-нибудь война рядом шла. Время наше на три часа опережало московское, ночь давно вошла в силу и все уже потихоньку потянулись по домам, когда одновременно зазвонило несколько магофонов. Первым выхватил пластинку магофона и ответил Талаев. Из аппарата сразу полились возбуждённые вопли, звук дёргался, как будто человек бежал. Рядом со мной Болеслав вытащил свой магофон и поражённо пробормотал: — Дмитрий Михайлович, смотрите! Я посунулся ближе, чтоб рассмотреть экранчик. — Это где? — Москва, — Болеслав Константинович, казалось, не мог поверить своим глазам. В чёрном зимнем небе, слегка отливающем багровым от городских огней, висело гигантское овальное брюхо аппарата, ощетинившегося вниз множеством орудийных жерл. И из них вылетало… нечто. Очень крупное, крупнее любой гранаты, о которой я только слышал или читал. — Это точно Москва? — Да. Только что видел Башню четырёх стихий и… — Кремля нет!!! Кремля больше нет!!! — отчаянно закричал некто из магофона. — Это что-то чудовищное!!! В поле зрения экрана попал крупный, очень крупный падающий на одну из крыш снаряд. Он прошил защитные экраны, слабо вспыхнувшие зелёным, и пробил железную кровлю, словно картонную. — Особняк Голицыных! — воскликнуло сразу несколько голосов. И в тот же миг здание словно вспухло изнутри и разлетелось во все стороны каменно-стеклянным крошевом. Человека, передававшего картинку, смело взрывом и экран погас. Зато продолжал бормотать магофон Игоря Талаева. Его информатор, более ушлый и живучий, сумел затаиться в какой-то щели на Воробьёвых горах, и со своей позиции фиксировал видимые ему разрушения. Над Москвой бушевал настоящий Рагнарёк. Фарид что-то торопливо бормотал в своё зеркальце. Правильно, он должен предупредить своих. Мы столпились вокруг юриста, со всех сторон заглядывая в крошечный экранчик. |