Онлайн книга «Пожарский 3»
|
— Призвать для усмирения буйных родов миротворческий контингент Европейской Коалиции??? — растерянно спросил у газеты Горыныч. — Это вообще царевич ли? Или альв под его личиной⁈ — Змей соскочил, швырнул на кресло газету и забегал по кабинету, сердито матерясь на разных языках. А что тут скажешь? Всё утро я терзался сомнениями. Сто́ит ли с кем-то делиться своими соображениями? Если поразмыслить, в отделах аналитики и безопасности кланов не дураки сидят. Да и не будет ли от подобных озвученных идей хуже маленькому, едва начавшему утверждаться на ногах роду Пожарских? Сотню раз прокрутив соображения так и эдак, решил аккуратно поделиться соображениями с Муромскими, тем более, что они были названы альвом Генрихом Арвудом в числе родов, категорически отказавшихся налаживать контакты с Оловянными Островами. В итоге черкнул к Илюхе письмо. Мол, сведения есть, что с царевичем что-то не то, но сведения невнятные. И хорошо бы это как-то проверить, прежде чем на царство его садить. Отправил нарочным отрядом кхитайцев. Кузьма с этого дня категорически меня покидать отказывался. Подозреваю, что и за меня боялся, и за себя. Кому охота одному на свете остаться? Илья прислал сдержанный ответ, мол: «вопрос в работе». Что ж, посмотрим. БУРЛЕНИЕ В ближайшие дни вокруг Москвы развилась необычная для этого времени года активность. Раз уж Кузьма неотступно оберегал мою тушку, Змей перекинулся дятлом (не спрашивайте меня, почему именно дятлом) и полетел в сторону Волоколамского тракта. Отсутствовал он пару дней, мы уж беспокоиться начали. — Место выбрали грамотно, — рассказывал Змей, воздавая должное Осьмушиной стряпне, — чуть в стороне от дороги, на высоком холме, при слиянии реки Сходни с Москвой-рекой. Сходня там петлю делает, получается, что с трёх сторон обрыв, а с четвёртой уже успели земляной вал насыпать, окопы нарыть и деревянные укрепления нагородить. На самом холме уже крепостицу девевянную возвели, вроде острожка, и вокруг палаток множество. Судя по ямам в земле, роют и погреба. Людишки в окрестных деревнях забеспокоились, что срубами дело не ограничится, припасы прячут, я даже в лесу нычки видел. — Не пойму я, Дмитрий что, долго в том лагере сидеть собирается? — удивился я. — По нынешним временам — несерьёзно ведь: деревянный острог, земляные укрепления… — Это, брат, только то, что простым людям видимо. А вот то, что я рассмотрел — многослойная защита, никак не хуже нашей. Архимаг там сидит. Не поручусь, что два, но один — точно. Народец это быстро расчухал. Кое-кто из известных тебе фамилий туда перебежал. К примеру, дражайший Михаил Глебович. — Салтыков⁈ — Да, и со всеми четырьмя сыновьями, лично имел неудовольствие всех видеть. — Он же у Кощея в лечебнице был? — Выходит, подлечился. Похудел здорово, ходит бережно и рука одна по сю пору в повязках и травными настоями разит, но смертью от него уже не несёт. — Поторопился. Испугался, что ближние к новому трону места без него поделят. — Скорее всего. Там уже и двор новый формируется. Дворецким Звенигородский поставлен, из Черниговских князей. А Салтыков назначен ни много ни мало, а главой новой боярской Думы. Сыновья тоже все при деле. Сейчас им поручена честь собирать повинность с окрестных деревень и городков в виде срубов. Первоначально-то вокруг холма палаток да шатров наставили, но, сам понимаешь, не по нашим погодам те палатки. Под автомобили, опять же, сараи строятся. И изрядного размера навесы для неизвестных целей — говорят, что-то такое с польской армией идёт, то ли машины большие, то ли големы. |