Книга Маша без медведя 2, страница 11 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Девочки из отделения смотрели на меня как на заболевшую. Пока не случилось вот что.

Во вторую субботу октября вся гимназия поехала на очередную экскурсию и там попала под шквальный ветер — совершенно внезапно налетевший, с мокрым снегом и пронизывающими порывами. Вроде бы, и до автобуса добежали быстро, а к вечеру половина отделения уже чихала. Дальше — больше. Лихорадочный румянец, жар, накатывающие головные боли. Докторица металась между спальнями, не придумав ничего лучше, как всех девочек изолировать в своих кабиночках, потому как никакой лазарет бы уже не справился. Да вся гимназия превратилась в сплошной лазарет…

Я вытащила свои верёвочки — а было их у меня на тот момент всего около сорока штук — и пошла повязывать в первую очередь тем, кто свалился с высокой температурой.

Потом я подумала, что это будет долго, а в гимназии ещё три отделения. И можно сделать всё быстрее, если…

Я обошла шкафы и постучалась в Анечкину кабинку.

— М? — ответила она.

— Аня, мы должны с тобой сделать богоугодное дело, — сказала я серьёзно.

— Гагое? — прогнусавила Анечка. Она тоже чихала, но старалась держаться бодро.

— Я буду девочкам верёвочки завязывать, а ты молитвы петь.

— Да я де багу… — Аня отодвинула шторку и горестно покачала головой.

— Это ничего, сейчас всё пройдёт… — я взяла ей за руку и, прикрываясь «магией внутрь», включила исцеляющий механизм. Потом завязала на руке верёвочку и спела свою любимую «Царю Небесный».

— Это что — это всё? — не поверила Аня, прямее усаживаясь на кровати.

— А чего бы ты хотела? — полюбопытствовала я.

— Почему всё прошло?

— Мы помолились, — почти честно сказала я.

Но ведь и это тоже было, правильно?

— Так. А ну, давай свои браслеты!

Начали мы со своей спальни. Как я уже сказала, в первую очередь завязали браслетики тем, кто трясся, имел на щеках красные пятна и обливался болезненным потом. Потом тем, у кого раскалывалась голова. Потом всем остальным по убыванию. Не хватило двух штук. Я сперва расстроилась, а потом вспомнила, что с десяток ещё у меня на запястье привязан! Девчонки смотрели на мои манипуляции с вялым любопытством.

— Итак, дамы! — громогласно объявила Аня. — Кто может стоять — тот стоит. Кто не может — сидит или уж лежит. Кто может петь — поёт!

И она запела. Когда Аня поёт, это всегда потрясающе. Слышали все, кто хотел и кто, может быть, хотел не очень. А я очень аккуратно, под прикрытием «магии внутрь», наложилась на Анину природную магию своей целительной, и они, звучащие в стройной гармонии, потекли сквозь накопители.

Мне казалось, что потоки живой энергии струятся сквозь меня. А потом я услышала, что к нам присоединились ещё голоса, и ещё! Не прошло и четверти часа, как вся спальня была на ногах и пела, собравшись вокруг Ани.

— Пойдёмте во вторую? — попросила Шура, сестрёнка которой лежала пластом.

Это предложение было воспринято с воодушевлением.

— Браслетик перевязать надо, да? — Рита, которой этого явно не хотелось делать, взялась за узелок.

— Можно не перевязывать, — я от происходящего впала в странное головокружительное состояние, — возьмёте девочек за руки.

— А их больше! — вытаращила глаза Зиночка.

— Так и у вас по две руки.

После второго отделения мы пошли в первое, в котором в это время сидела докторица, и дальше, по кругу — в четвёртое. Четвёрка, обычно практически пустая, сегодня как нарочно была в полном составе. Медички хлопотали вокруг Дуси, у которой, на фоне переохлаждения, обострились проблемы с почками. Дуся тяжело ворочалась и плакала.