Книга Маша без медведя 1, страница 23 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Всё поняла, Павел Валерьевич! Всё поняла! Пойдёмте, Машенька!

Мы проследовали длинным коридором до моей палаты. За дверью Лейлы стояла тишина.

ИЗМЕНЕНИЯ

Я проводила очень вежливую медсестру и вернулась к идее рисования. Два листочка у меня всё-таки ещё осталось! Я сидела и размышляла, что если в палату втащат стол, в ней станет совсем тесно.

В кармане платья что-то мешалось, и я с некоторым удивлением вытащила из него свой носовой платок с завязанной в него риталидовой оправой. Это хорошо, что никто её не вытряс нечаянно! При здешнем магическом богатстве, глядишь, и восстановить получится. Я сунула своё сокровище пока что обратно в карман и продолжила рисование.

Спустя буквально двадцать минут в двери постучали.

— Войдите.

На пороге показалась та самая Агнесса, только что не с караваем.

— Прошу прощения, госпожа Мухина…

— Можете спокойно звать меня Мария, без титулов.

Наверное, я сказала что-то не то, потому что по лицу медсестры словно пробежала странная тень. Или показалось мне?

— Э-э-э… Мария, Павел Валерьич распорядился вас в другую палату перевести, — теперь Агнесса кланялась почти на каждом слове, напоминая своими движениями то ли уточку, то ли неваляшку.

Да что случилось-то???

— Хорошо, — я встала, достала из-под подушки свою щётку, ночнушку, поднос с двумя листочками сунула под мышку — а больше у меня и не было ничего, — идёмте.

Мы снова прошли весь длиннющий коридор — почти до самого поворота. Медсестра толкнула дверь и снова клюнула воздух:

— Проходите.

Новая палата оказалась в четыре раза больше предыдущей. Для начала, в ней был стол! Больше похожий на обеденный, чем на письменный — да и тем лучше, люблю садиться со всяких сторон, а не только с той, где мастером предусмотрена ниша для ног.

Из дополнительных приятностей присутствовал небольшой шкаф с закрывающимися дверцами внизу и открытыми полками вверху. И стул. И толстая пачка бумаги!

Кровать тоже была рангом повыше — в полтора раза шире прежней. А над кроватью не один звонок, а целых три! И даже постельное бельё не просто белое, а с какими-то голубенькими цветочками. Наверное, в больнице для бедных это невыразимый шик. Правда, на углах пододеяльника и наволочек чернели такие же казённые печати, как и на прежнем белом, а на простыне в изножье кровати страшно чернела надпись «ноги», но это меня тревожило мало.

Торопливыми шагами влетела ещё одна медсестра с бренчащей банкой:

— Вот! Пал Валерьич сказал: к вечеру будет всё, что вы просили, — эта тоже клюнула носом.

— Спасибо, вы можете идти, — я приняла банку. При ближайшем рассмотрении в ней обнаружились ручки шести цветов и несколько разномастных карандашей.

Разноцветным ручкам я обрадовалась больше всего. Цветной узор куда лучше впитывает ману, чем простой графитный! А маны здесь тоже было больше, возможно, потому, что окна было два, и рядом со вторым в стену была врезана высокая, в верхней части остеклённая дверь. Причём, стёкла не были замазаны краской, и решёток непосредственно на окнах не было, а сами окна выходили на крошечный садик, с трёх сторон окружённый глухой кирпичной стеной.

Стены меня волновали мало — главное, что садик был! Низкорослые клёны горели в нём красным и багряным, и была открытая земля газона — а ничто так сильно не излучает ману, как живая земля, разве что море. Поэтому маги старались селиться в лесу или на побережье.