Книга КОМ-1 (Казачий Особый Механизированный, часть 1), страница 58 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Так, я пошёл! — торопливо сказал батя и взлетел по лестнице, забыв про свою больную ногу.

— Ну, и я пошёл тоже, — я попрощался с роднёй и забрался в «Саранчу». По лестнице-то насколь ловчее! — Ну, всё, ребяты, забирайте!

— Как выгружаться-то будете? — тревожно спросил Олежа, до того молча наблюдавший за спектаклем.

— Придумаем что-нибудь! — махнул рукой я и закрыл дверь.

— Ох, и сложная зверюга, Ильюша! — уважительно сказала маман, рассматривая панель управления.

— М-гм. Вы, маман, в левое кресло садитесь. Только ничего не трогайте! Там на подлокотниках кнопочки — не нажимать. Это кресло стрелка, ещё шмальнёте в кого-нибудь.

Там, конечно, предохранители стоят, но в способностях Евдокии Максимовны чего-нибудь из любопытства включить я был более чем уверен.

— Ой! — испугалась она. — Я, можмыть, вот тут, в уголочке?

— А садись, правда, на соломку, — одобрил её выбор батя и поправил старую шинель, которая с осени так и лежала в уголке на мешках (Марте-то мы давно другую одёжку справили). — Устраивайся, можешь даже и прилечь. А я спробую, на стрелковом месте присяду…

— Устроились? — я внимательно посмотрел на родителей. — Держитесь, если с непривычки не по себе будет. Маманя, там рядом с вами ручка в стене есть.

Она зашарила рукой:

— Ага, вижу!

— Ну, понеслись!

Летел я, конечно, не на самой полной скорости, но довольно быстро. Бате понравилось. Матушка поначалу охала, потом успокоилась, начала в колпак кабины поглядывать.

— Беспокоит меня, — осторожно начал я ближе к городу, — как мать спускать-то будем?

— Да-а, слабое место нашего плана, — согласился батя. — Может, бочком к какому-нить высокому крыльцу притрёшься?

— Хм. Это ж надо такое крыльцо, навроде детской горки, чтоб я впритык встать смог. К обычному-то — дом не даст морду просунуть…

— На балкон её, разве что, высадить? — задумчиво зажал бороду в кулак батя. — Или… О! О! — он затыкал вперёд пальцем.

— Чего?

— Вон! Дилижанс видишь? Нагони-ка да тормозни его! На второй этаж сойдём, на нём и до центра доедем. А ты — к себе, зверюгу свою во двор ставь и парадну форму одевай да под подъезд к зазнобе явись и жди. Крикнем тебя.

Неожиданно.

— Подходяще! — одобрила маман, и дискуссии сделались неуместны. К тому же, и дилижанс вон сам останавливается, людей высаживает.

Наша плотная притирка вызвала в рядах пассажиров ажитацию, возница вскочил на козлах и замахал кнутом:

— Куда! Куда! Карету сомнёте!

— А ну, не кудыкай! — строго велела маман, кинула на заднее сиденье второго этажа газетку (где только взяла, в саквояже везла с собой, что ли?) и величественно вышагнула на неё. — Видишь: людям ехать надобно.

На это извозчик не нашёл, что возразить и молча наблюдал за выгрузкой странной пары, спросив только:

— Двое? Более не предвидится?

— Двое, — подтвердил батя, а маман кивнула:

— Продолжайте путь, любезный.

А я помчал к себе на окраину. Через забор привычным манером перескочил, забегаю домой — Марта посреди комнаты с моей парадной формой на плечиках стоит.

— Давай-давай! — выдернул я парадку у ней из рук.

— Я только что решить её повешать! — возмущённо воскликнула Марта. — Сколько можно на стул валять!

— Ну, извини! — я поспешно скрылся за шторой и запрыгал, стягивая сапоги. Ёшки-матрёшки, сколько раз я за сёдни переоблачился-то?