Онлайн книга «КОМСОМОЛ-1»
|
* * * Магический замо́к моей комнатки общежитского этажа откликнулся, как всегда, с заеданием. Вот даже тут! Ну почему что у Тургэна, что у Кольки, «конурки» которых находились слева и справа от моей, система мгновенно срабатывает, и только у меня вечно как будто думает: впускать — не впускать? Каждое утро позорище. Как курс возвращается с пробежки — все уж по комнаткам заскочат переодеваться, и только я, как дурак, стою, жду, пока-а распознаватель раскачается и соизволит щёлкнуть. Натурально, словно каждый раз сомневается: достоин я быть курсантом военно-магического училища или нет? Тьфу! И ни один маготехник причины не нашёл. Индивидуальная реакция, говорят. Я так и не понял — я ли на приборы так реагирую, или они на меня. Да и разницы мне нет — что пнём об сову, что совой об пень… Спасибо, хоть мой очередной позор со стоянием под дверью наблюдать было некому. Полтора последних года старшие курсанты проживают не в огромных дортуарах (по честности, больше похожих на казармы), а в отдельных клетушках, которых на этаже чуть не сотня. В дортуаре, по-любому, кто-нибудь бы задержался. Косились бы на меня, обмениваясь меж собой понимающими взглядами — глянь, дескать, не свезло папенькиному сынку, на практических экзаменах оценку не натянешь! Многие ведь были уверены, что отличные оценки по теории — это не я сам, это мне за-ради папаниной выслуги по дружбе ставят. Да и пошли они лесом! На каждый роток платок не накинешь! Пока гонял эти невесёлые мысли, переоделся в «гражданку» — не положено, но страсть как хотелось вот прям щас чего-нибудь нарушить. Поймал себя на рваных нервных движениях, выдохнул сквозь зубы. Плавнее не получалось. Да и хрен с ним! Некогда мне сейчас медитации изображать! Накинул шинель, ботинки переобул на тёплые унты — хорошо хоть, обувь у курсантов, как у техников, которые иногда сутками на морозе. В офицерских сапогах по сегодняшнему морозу я б сразу околел. Прихватил из шкафа планшетку — ничего особенного там не было, курсантское удостоверение личности да денег рублей двадцать. Оглянулся напоследок — ничего тут моего личного не осталось, всё казённое — что обмундирование, что книжки, что постель… И бегом. Бегом отсюда. Как там Харитонов сказал — переосмыслить надо? Отрешиться? Целый месяц у меня на переосмысления. Даже думать об этом училище не хочу. КУДА ДВИНУТЬ? Сбежал по лестнице, выскочил на двор, переживая только о том, лишь бы никто из преподавателей больше навстречу не попался. На КПП предъявил увольнительную на месяц, а в голове всё разговор с Харитоновым. Эк он сказал — чувствует, дескать, потенциал! Это ж форменное издевательство! Какой потенциал может быть с такими результатами! Тут я осознал, что ноги сами собой несут меня в воздушный порт. И куда ж я так разбежался? Я аж остановился посередь тротуара, с сомнением оглядываясь туда-сюда. Возвращаться к нашему особняку не хотелось категорически. Маман будет изо всех сил улыбаться, стараясь сделать вид, будто ничего не случилось. Ванька с Новосибирска ещё не приехал, гений наш юный. Марья… Марья сочувствовать будет, а сама всё про Тургэна спрашивать. Симпатия, вишь, у них, да пока всё издалека. Тур без дворянства даже, совсем из простых. Однако на первое место в курсе метит. Отец, похоже, делает вид, что ни о чём не подозревает — но я-то знаю, что для него все эти чины-звания — не главное, главное, чтоб Тургэшка Марью любил и себя человеком достойным показал. Но при всём сочувствии к сестре, слушать весь вечер восторги по Тургэну я был не готов. |