Онлайн книга «КОМСОМОЛ-1»
|
И вот сидит такая принцесса, на огонь поглядывает. И меня караулит. Калеку. Мысли снова приняли угрюмое направление. — И часто ты отчёты посылаешь? — спросить получилось чуть более хмуро, чем я хотел показать. — Ну… что у меня всё нормально? — Дважды в сутки при наличии стабильной связи, — ровно ответила Хотару. — А здесь? — Здесь телефона нет, — сверкнула белыми зубками она. — А ситуация спокойная и стабильная — не вижу повода расходовать амулет экстренного вызова. — Понятно. Неприятно было чувствовать себя букашкой под вечным микроскопом, ёлки-моталки. Я принялся нанизывать хлеб и сало на палочки: — Будешь? Она немного наклонила голову. — Пожалуй, откажусь. Что-то не хочется сейчас. Огромное спасибо, правда. — Ну извини, — хмуро хмыкнул я, — пирожных нема. — Да не в пирожных дело! Просто… — она искоса глянула на меня. — А впрочем — давай! Она изящно сидела на перине из лапника, чуть склоняясь к нодье и подставляя языкам огня палочку с нехитрым угощением. Такая вся тонкая и невесомая в своём белом кимоно. И плевать ей, что на дворе — декабрь, вокруг лес, и в этом лесу — минус пятьдесят! Она виртуозно управляла неслабыми энергетическими потоками, вьющимися вокруг неё. Хочу! Как же я, хочу хоть на сотую часть быть таким же, как Хотару! Не обманывай себя, Аркаша, — сказал вдруг Зверь. — Ты и её хочешь. Красивую, тонкую, с искусно подведёнными глазками, что так умеют метать огненные взгляды… Мечты. Всё это мечты. Детские такие. — А ты знаешь, как в посёлке эту сопку называют? — вдруг очень тихо спросила меня Хотару. — И как? — удивился я. Всегда она безымянная была. — «Сопка любви», — ответила она еле слышно. — Серьёзно? Я обернулся к ней и вдруг увидел её глаза, тёмно-вишнёвого цвета, с крошечными, отблёскивающими в глубине искорками. И потянулся к ней. Палочки с салом упали в огонь, а наши губы соприкоснулись… И в этот миг удар чудовищной силы отбросил нас друг от друга. Мир взорвался. 03. ЗА ПОМОЩЬЮ КАТАСТРОФА Окрестности Железногорска 24 декабря 1947 года, глубокий вечер Аркадий Меня впечатало в стену. В глазах потемнело. Казалось, я болтаюсь в чудовищной камнедробилке, а тело разрывает на тысячу клочков. Землетрясение⁈ Я потёр глаза, чувствуя на лице влажное… Кровь! Наша! Проморгался. Никакое не землетрясение! Нодья ровно горит, и даже котелочек с тающим на огне снегом не опрокинулся. Потроха болели неимоверно. Каждая клетка тела кричала… вопила на грани ужаса! И внутри, в тонком плане, бурлила, буквально выворачивая манопроводящие каналы, какая-то новая, неизвестная мне энергия. Не природных стихий — это точно, ту бы я распознал. Та у меня уже… Я не успел додумать, что «была, хоть и мало» — снова рвануло, скрючило меня, сплющило, раскатало в блин и мехом внутрь вывернуло — так я, во всяком случае, ощущал. Тело выгнуло дугой так, что башкой я приложился о скальную стенку — снова до отчаянной темноты в глазах. Темноты, в которой вспыхивали и гасли тысячи фейерверков. Или галактик? Поцеловал, сука, девушку! Девушку??? Хотару! Сквозь боль и застилающий глаза багровый свет я заставил себя увидеть её — у другой стены пещерки, распластанную о камень, неподвижную… Зверь внутри меня отчаянно взревел. И я взревел с ним вместе, впервые с детских лет соглашаясь, чувствуя единый порыв внутри: |