Книга Записки о сломанном мире 2, страница 32 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

ИЗ ПОСЛЕДНИХ СИЛ

У парадного входа уже стоял автобус департамента, в который мы благополучно загрузились. И тут меня поджидала одна не очень приятная для меня деталь. Едва автобус тронулся, я понял, что потихоньку смещаюсь к его задней части. То есть… меня как будто сносит встречным воздухом! Нет, скорее, не воздухом, а эфирным потоком? Сносит, буквально протаскивая сквозь вещество сидений и металлических стоек. Если по дороге в злополучный особняк я мог ещё спокойно сидеть в автомобиле, почти не чувствуя отличия своего состояния от обычного, то нынешнее положение дел заставило меня обеспокоиться. Похоже, чем дольше я держу меч в руках, тем в более тонкий эфирный план погружаюсь сам.

Мне пришлось встать в центральном проходе и постоянно идти вперёд, иначе, готов поручиться, вынесло бы меня из автобуса. Хуже того, я заметил, что шаг за шагом и ноги мои начали проваливаться сквозь пол, словно увязая в нём, и помимо движения вперёд добавилось движение ещё и вверх, словно я шёл и шёл по какой-то бесконечной лестнице. Не считая дополнительных отклонений на поворотах.

Я упорно отказывался выпускать меч из рук. Мне казалось, что я чувствую внимание какой-то недоброжелательной силы, и сто́ит нашей группе оказаться без прикрытия «Улыбки бога», как эта злая сила обрушится на нас всей своей мощью.

Возможно, я просто стал жертвой собственного самовнушения? Возможно, артефакт влиял на меня подобным образом, заставляя повсюду предполагать угрозы? Размышлять об этом у меня не хватало времени — все усилия уходили на то, чтобы не вылететь из автобуса. Благо до Департамента было сравнительно недалеко.

У входа нас уже ожидали медики. Катрин тут же повели налево, в медчасть. Я же принялся подниматься по лестнице, чувствуя, что и тут я увязаю, пусть не так сильно. Казалось, что страхи должны отступить. Вряд ли кто-то рискнёт атаковать сердце Фробриджского Департамента по противодействию нечисти. Это было бы слишком безумно даже для «Вольного народа». Тем не менее, я не выпускал меч из рук до самого кабинета Дугласа Митчелла. И только когда дверь плотно закрылась за моей спиной, отнял левую руку — с трудом, словно мышцу свело судорогой, а кожу ладони и пальцев припекло к рукояти.

Возвращение в плотный мир было таким резким, что меня здорово качнуло, а ноги подкосились. Я хотел ухватиться за спинку стула, но отчего-то промахнулся. И завалился бы, если бы не поддержавший меня Харрисон!

— Аккуратнее Уилл!

— Прошу прощения, господа… Что-то мне…

— Ничего, — подбодрил меня Дуглас, спешно натягивающий полотняные перчатки, чтобы принять артефакт, — согласно записям, слабость пройдёт в течении часа. Давайте меч.

— Странно. Я думал, он будет весь в крови, — удивился я, оглядывая клинок и протягивая его начальнику. Кстати, вторая рука разжалась легче.

— Надо полагать, артефакт её выпил, — предположил Митчелл. — Во всяком случае, металл клинка абсолютно чист, как и должно быть, согласно предыдущим записям. — Он споро упаковал «Улыбку бога» в его невзрачную обёртку и унёс в соседнюю комнату, а вернувшись, потребовал: — А теперь, Андервуд, вам следует рассказать всё, что касается артефакта. В мельчайших подробностях.

Откровенно говоря, чувствовал я себя довольно-таки разбитым. Действие бодрящего эликсира словно выветрилось начисто, и кружка горячего чая, который Митчелл заварил лично, мало прибавила мне энергичности. Несмотря на это, мы шаг за шагом досконально записали все мои ощущения, начиная от самого первого момента, когда я взял «Улыбку бога» в руки, и до последнего.