Книга Дно мира, страница 50 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

— А почему я здесь? Я думала, ты откроешь дверь в Варекай.

— Я говорил, что дороги разрушены.

— А где же майстер Куртис? И моя мечта?

— Они проскочили.

— Если они проскочили, то почему я – нет?

— Дороги разрушены. Ты попала в трещину и провалилась.

Вика задумалась. Значит, картограф и Ванилька на месте, и только ей «повезло» провалиться в трещину и оказаться на Дне мира – что бы это ни значило.

— А может, ты специально меня сюда отправил? – подозрительно спросила она и, когда Гвилиур не ответил, встала, упёрла руки в бока и воинственно продолжила: – Но за что? Что вообще такое это ваше Дно мира?

Гвилиур молчал и смотрел на Вику немигающими разноцветными глазами.

Вика устало потёрла лицо. Что ж, название «Дно мира» само по себе говорящее, так что ответ на этот вопрос ей не так уж и нужен. На самом деле ей нужен ответ только на один, но зато самый главный вопрос.

— Как мне отсюда выбраться? – спросила Вика.

— Собери их, – сказал Гвилиур, шлёпнул кончиком хвоста по болоту, и из него выскочил и приземлился на кочку рядом с Викой какой-то склизкий подрагивающий комок. То ли раздувшаяся пиявка, то ли желеобразная медуза. Фу, какая мерзкая!

Вика поморщилась и непроизвольно отступила, хотя пятиться на крошечном клочке суши было особо некуда.

— Что это? И зачем мне это собирать?

— Ты хочешь подняться со Дна?

— Конечно!

Гвилиур молча смотрел на Вику; повторять он явно не собирался. Объяснять, для чего это делать, – тоже.

— Сколько надо собрать? – спросила Вика.

— Столько, сколько нужно.

— А как я пойму, сколько нужно?

— Ты поймёшь.

Вика так рассердилась, что даже хотела закричать: «Что за глупые ответы!» Но, взглянув на огромного, равнодушного и, откровенно говоря, довольно пугающего Гвилиура, она вдруг поняла одну простую вещь. Она может злиться сколько угодно, может даже горько расплакаться, но это не поможет. Гвилиуру нет никакого дела до её злости и слёз, они не заставят его сделать так, как ей хочется.

Собственно, крики и плач работают только в раннем детстве, и Вика это знала. Дома, в соседнем подъезде, жил Артёмка, забавный круглолицый сын тёти Даши. Ему было два годика, и, когда он не получал желаемого – игрушку, вкусняшку или свободные качели, – он требовал этого единственным известным ему способом: криком и слезами. И мама обычно давала ему то, чего он хотел. Артёмке ещё только предстояло узнать, что, в отличие от мамы, мир не будет подстраиваться под его желания и какие-то вещи не удастся изменить, сколько ни кричи.

Вот и Вике не стоило вести себя как трёхлетний ребёнок. Хотя так хотелось! Ведь поплакать и покричать всегда проще, чем заниматься решением проблем.

Вика брезгливо глянула на противное нечто.

— И как их собирать? – спросила она, смирившись с неизбежным, но оказалось, что Гвилиур уже исчез и отвечать некому.

Вика раздражённо вздохнула – и тут заметила, что противный комок, который бросил ей под ноги Гвилиур, время от времени начинал слабо светиться мертвенным бледным светом – словно гнилушка.

Вот, значит, что мерцает в болоте! Эти мерзкие желеобразные гнилушки-медузы. «Гниду́зы». Брр!

Что ж, зато теперь понятно, как их искать.

Слева с липким чпоком лопнул большой пузырь, выпустив в воздух запах заводской гари, бензина и холодного стекла трамвая, и под ним появилось бледное мерцание. Гнидуза! Но хотя она и находилась вроде бы рядом, в каких-то пяти метрах, это с равным успехом могли быть и пять километров – дотянуться до неё, стоя на своём сухом пятачке, Вика всё равно не могла. Что же делать? У неё нет палки, чтобы подтащить гнидузу к себе поближе! Нет и ремня, чтобы забросить его и попытаться подцепить пряжкой.