Книга Дно мира, страница 21 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Продолжая идти по складу, Вика обратила внимание на стеклянные баночки ближе к выходу. Они стояли в ряд на отдельной полочке, и каждая была закрыта куском бумаги, перевязанным на горлышке бечёвкой, – как банки с вареньем. Однако Вика сильно сомневалась, что заключённых кормят сладостями.

Подойдя поближе, девочка увидела, что внутри баночек лежит что-то похожее на специи: разноцветные гранулы, сухие листья, перемолотые травы и засушенные корешки. Не удержавшись, Вика взяла одну баночку и прочитала на накрывавшем её куске бумаги: «Усталость».

«Неужели её специально добавляют в еду?» – подумала она – и тут же вспомнила спокойствие, которое выращивал у себя майстер Нилс. Интересно, при тюрьме тоже есть специальный огород с усталостью на грядках? А что ещё там выращивают?

Вика взяла другую баночку. «Безразличие», – было написано на ней. На третьей – «Сонливость». А на четвёртой – «Лень».

Вика хмыкнула и поставила «Лень» на полку. Надо же, выращивать лень на грядке! Лучше бы научиться её выпалывать! Было бы неплохо, вернувшись в родной мир, уметь вырывать лень, как сорняки, потому что она так и норовила прорасти где только можно: и в домашних заданиях, и в уборке по дому, и в походе в магазин за продуктами… Вот только бороться с этой невидимой ленью намного сложнее, чем со здешней, растущей на грядках, как трава.

Дальше Вика рассматривать баночки не стала. Всё и так ясно. Эти специи подмешивают заключённым. Разумеется, куда удобнее, чтобы все они были усталыми, ленивыми, сонными и безразличными. Такие не станут причинять никаких неудобств, не попытаются бунтовать или устраивать побеги, а будут тихо и равнодушно сидеть по своим камерам.

Склад заканчивался тремя ступенями, которые вели наверх, в арочный проём без дверей. Вика замерла в нерешительности. Она не представляла себе внутреннего устройства тюрьмы и не знала, что делать дальше. Куда идти? Как прятаться от констеблей? Где искать тётю Генриетту?

Тем не менее, отсиживаясь на складе, ответов на эти вопросы точно не получишь. Надо выходить.

Выйдя со склада, Вика увидела перед собой короткий мрачный коридор с неровными каменными стенами и поняла, что это был природный подземный тоннель, который приспособили под свои нужды тюремщики. Не было здесь ни камер с заключёнными, ни констеблей, и Вика облегчённо выдохнула.

Держась поближе к стене, готовая в любой момент прижаться к ней, Вика медленно шла по коридору, прислушиваясь к каждому звуку и замечая каждое дрожание тени. Вскоре она услышала постукивание, позвякивание, журчание воды и негромкие голоса и обрадовалась: похоже, он ведёт на кухню! Пожалуй, это самое безопасное для неё место во всей тюрьме! Потом появились и запахи, и Вика скривилась. Да, пахло едой, но не такой, которая могла бы вызвать аппетит даже у человека настолько голодного, как она. Вика не старалась специально принюхиваться, но всё равно сразу разобрала запах подгоревшей овсяной каши, варёной свёклы, сырой рыбы, унылых каменных стен и раздражения.

— Правило тут, что ли, такое – чтобы еда была непременно отвратительная? – шёпотом спросила она семенившую рядом Ванильку. – Или, может, противная еда – это такая форма особо строгого наказания?

Мечта согласно наморщила нос, а Вику непроизвольно передёрнуло от отвращения. Она до сих пор с ужасом вспоминала, как однажды, в далёком детстве, мама оставила её на пару часов с соседкой, и та попыталась – наверняка из лучших побуждений! – накормить её молочной лапшой. Вика была воспитанной девочкой, ей было неловко сказать заботливой соседке, что она просто ненавидит молочную лапшу, и потому она сидела за столом и давилась разваренными полосками теста в остывающем молоке, которое уже покрывалось пенкой. И страдала, как никогда в жизни… Да, противная еда может стать тем ещё наказанием!