Книга Кровь хрустального цветка, страница 69 – Сара А. Паркер

— Откуда запах? – интересуется Зали, приближаясь, и я прямо на глазах у Рордина расплываюсь в улыбке и машу рукой.

— Это я!

Теперь я смотрю на Зали, которая уже стоит возле пустующего места. Взглядом медовых глаз она окидывает мою испачканную щеку, торчащие из волос кусочки соломы, прилипшую к одежде грязь.

— Собирала навоз для своих растений.

Жду, что Зали скривится или даже подавится рвотным рефлексом. А она разглядывает меня с чем-то сродни почтению.

Она, слегка улыбаясь, украдкой бросает взгляд на Рордина.

В груди становится тесно.

Я не попадаю в круг посвященных в некую шутку, над которой они наверняка будут смеяться позже, лежа в постели. Мысль окончательно портит мне и так отсутствующий аппетит.

Рордин барабанит пальцами по столу, выбивает нетерпеливую мелодию, с каждым размашистым ударом которой у меня все сильнее встают дыбом волосы на загривке. Далеко не сразу понимаю, что она звучит в такт бешеному стуку моего сердца.

И вдруг резко – почти жестоко – она обрывается.

— Орлейт.

— Да? – хлопаю ресницами, как делают служанки, когда Рордин проходит мимо них в коридорах.

— Вижу, ты принесла к обеденному столу половину конюшни. Тебе нужно время привести себя в порядок? Не хочу, чтобы запах испортил тебе аппетит.

— А мне нормально. И, уверена, верховная владычица не возражает, – отвечаю я, глядя на Зали, сидящую достаточно близко, чтобы пнуть ее под столом. – Верно, матушка?

Женщина давится вином, и оно стекает по ее подбородку, как струйка крови.

Подавшись вперед как можно дальше, я выхватываю кубок у Зали из рук и одним большим глотком поглощаю все содержимое. Оно прожигает дорожку до самого желудка, и я морщусь, вкус мне отвратителен. Но это не мешает мне подозвать служанку, чтоб та налила еще.

Бейз порывается встать, однако Рордин останавливает его легким взмахом руки, подпирая лицо кулаком так, будто он наслаждается представлением.

Что ж. Ему повезло, это еще даже не первый акт.

— Вы знаете, я как-то прочитала, что нервозность может произрастать из отсутствия материнской поддержки. А если учесть, что воспитали меня эти двое, – хриплю я и взмахиваю на Рордина и Бейза кубком, как знаменем войны из хрусталя, – совсем неудивительно, что у меня трудности.

Служанка наполняет мой кубок из серебряного графина, а я вглядываюсь в бездну идеальных миндалевидных глаз Зали… и жалею, что не могу выцарапать их из глазниц.

— Но теперь у меня есть вы.

Настает черед Бейза поперхнуться напитком.

— Да, – отвечает Зали с веселой улыбкой. – Теперь у тебя есть я.

Она берет кубок с водой и, подавшись ближе, другой рукой прикрывается от Рордина.

— И раз уж на то пошло, – заговорщицки подергивает Зали идеальными бровями, – я согласна. Ты так долго их терпела, что заслужила медаль.

Мой парус тут же опадает.

Проклятье.

Юная служанка принимается раскладывать каждому на тарелку по булочке, но Рордин сразу же перекладывает свою мне.

Воцаряется хрупкая тишина.

Разглядываю эту булочку, словно во вкусно приправленный комок теста закатаны как мое спасение, так и погибель.

— Ешь, Орлейт, – приказ отнюдь не мягок, но, несмотря на отсутствие аппетита, я понимаю, что Рордин прав.

Мне нужно поесть.

Я никогда не пила вина и чувствую после него легкое головокружение. Вероятно, потому, что почти ничего не ела с тех пор, как началось похмелье.