Книга Кровь хрустального цветка, страница 70 – Сара А. Паркер

— У меня навоз на руках…

Зали, кашлянув, привлекает мое внимание и протягивает через стол салфетку.

— Я смочила ее водой, – произносит женщина с кроткой, почти неуверенной улыбкой.

Ставлю кубок на стол, бормоча благодарность, принимаю салфетку, вытираю руки и разламываю булочку.

Поднимается теплый, пахнущий дрожжами пар, и я пробую его запах, ожидая, что внутри все скукожится. Однако он – подарок для изголодавшихся легких, и я глубоко вдыхаю, постанывая, когда в теле пробуждаются все нервные окончания.

Внезапно всякий воздух, не наполненный восхитительным ароматом, кажется мне совершенно несуразным.

Сбоку придвигается тарелочка с орехово-коричным маслом, и я украдкой бросаю взгляд на Рордина.

— Спасибо, – бормочу я и, намазав масло на теплую мякоть пальцем, жду, когда оно растает, прежде чем откусить.

Мягкая, пышная вкуснятина источает великолепный, утонченный аромат, идеальное сочетание сладкого и пикантного, воплощенная божественность.

У меня сами собой смыкаются веки, расслабляются плечи, пока я жую, медленно и вдумчиво, наслаждаясь вкусом. Не знаю, как такое возможно, но Кухарка улучшила свой и без того идеальный рецепт. Теперь, наверное, до конца дней уже больше ничто, кроме этих булочек, не сумеет утолить мой голод.

Поднимаю взгляд и вижу, что Бейз и Зали с трепетным интересом за мной наблюдают.

— Чего?

Они опускают головы и принимаются разделывать каждый свою булочку.

Вновь мельком смотрю на Рордина – и замираю под его хищническим взглядом. Он следит за мной с такой животной пристальностью, что без его внимания не сдвинуться с места и прядке волос.

— Что-то случи…

Меня прерывает звук клинка, скользящего из ножен, – шелест, короткий и резкий, которому тем не менее удается вонзить крюк в плоть моих легких и потянуть.

Взгляд натыкается на маленький нож, которым Зали намазывает булочку маслом, пронзая мое сердце желанием сбежать.

Стены давят, вытесняя воздух, в котором я так отчаянно нуждаюсь, и я пытаюсь убедить себя, что вокруг не снуют, крадучись, три зверя, что они не полосуют меня когтями, которые скрежещут с каждым ударом.

Коготь врука длинней этого ножа. Он черный и загнут на конце.

Они не похожи. Они не похожи.

Роняю булочку в тот же миг, как рука Рордина хватает острый конец кинжала.

Воздух пронизывает густым, медным запахом.

Рордин выхватывает оружие из руки Зали и прячет в свою салфетку, словно с глаз долой равно из сердца вон.

Ему хватает ума.

Рордин достаточно раз видел, как меня ломает, чтоб знать: этот звук – мое слабое место. Он будто чиркает внутри меня спичкой, от него вскипает кровь и разбухает мозг.

Превращает меня в свернувшееся калачиком, кричащее ничтожество.

Взгляд Рордина будто взрезает мне лицо. Более острый.

Более холодный.

Он ждет, потеряю ли я рассудок.

— Тебе нуж…

— Я в порядке, – отрезаю, вскинув подбородок и расправив плечи. – Даже лучше некуда.

Ложь.

Крик танцует на кончике языка, умоляя позволить ему сорваться. Но на этот раз он имеет мало общего с всплеском давления, захлестнувшим голову.

Времена меняются. А я не люблю перемены. Меня не устраивают перемены.

Стискиваю зубы так сильно, что удивляюсь, как они не ломаются.

— Ты уверена?

Вопрос звучит ровно, и мой ответ тоже:

— Да.

— Что ж, – цедит Рордин. – Рад это слышать.